Сыщик
Шрифт:
— Ну всё, — хныкал он, — сейчас ляпнемся! Спутник этого труса спускался с небес более уверенно.
На носу у него были очки с очень сильными линзами, которые туман покрывал радужной пленкой. Очкарик то и дело протирал их и торопил своего жалкого лопатоносца.
Наконец четырехглазому надоело отлеплять скрюченные пальцы своего спутника от каждой железки. Он отобрал лопату, протер очки, прицелился и треснул товарища лопатой пониже спины.
— Ай-яяяяяй! —
— Вперед! — скомандовал Очкастый.
— Я пи-пи хочу! — жалобно сказал трус. И тут же получил лопатой по тому же месту, только в два раза больнее. Кубарем скатился на землю, топнул одной ногой, потом другой, задрал голову и посмотрел вверх:
— Ты гля, теперь не качается!
— Ну и трус же ты, ну и трус! — презрительно сказал Очкастый. — Держи свою лопату.
— Лучше пять минут быть трусом, чем всю жизнь покойником, — осклабился его спутник. Улыбка у него была щербатая.
Очкастый и Щербатый тронулись через двор к зданию телецентра.
— Еще раз повторяю, — сказал Очкастый. — Если спросят, мы — мастера. Я ремонтирую телевизоры, ты производишь отделочные работы. Нас вызвал комендант. Повтори.
Щербатый прикрыл глаза и забарабанил:
— Значит, так, м-мм… Еще раз повторяю: если спросят, мы мастера…
— «Еще раз повторяю» не надо.
— Ах, да! Еще раз повторяю: не надо, если спросят мастера…
— Балбес! «Еще раз повторяю» повторять не надо! Понял?
— Понял.
— Повтори. Пауза.
— Так повторять или не повторять?
— Повторяй!!!
— То надо повторять, то не надо… Теперь забыл, что повторять.
— Если спросят, понял, дурак? Если спросят, мы — мастера. Я ремонтирую телевизоры, ты производишь отделочные работы. Нас вызвал комендант. Повтори. Только не торопись. Соберись с мыслями. Собрался? Ну давай.
— Если спросят, понял, дурак, понял… Очкастый затопал ногами и закричал:
— «Если спросят» не надо!!! Это если к нам подойдут и спросят: «Кто вы?», мы ответим: «Я ремонтирую..» — и так далее!!! Понял?
Щербатый протянул:
— А-а… так бы и говорили! «Кто вы» раньше не было…
— Это ишаку понятно! Ну давай отсюда: «Я ремонтирую телевизоры…». Давай.
— Я ремонтирую телевизоры…
— Я.
— Я и говорю я!
— Да не ты, а я!
— Да не ты, а я!
— Я, я, я ремонтирую телевизоры, уголовник! А ты производишь отделочные работы!
— А я что говорю? Ты производишь…
— Ты производишь!
— Ты производишь!
Очкастый вдруг замолчал
Щербатый съежился. Наконец Очкастый ласково спросил:
— Ты издеваешься надо мной, да? Щербатый отрицательно помотал головой.
— А что же ты делаешь?
— Не издеваюсь.
— Слушай меня внимательно. Если сейчас не повторишь, считай, что ты умер. Вот этой лопатой закопаю. Ясно?
— Ясно. Большая пауза.
— Ты что молчишь?
— Я слушаю… внимательно…
Очкарик отвернулся и заплакал злыми слезами. Отплакав, он сказал:
— Еще никто на целом свете не видел моих слез. Я плакал первый раз в жизни. И я тебе это припомню. Дальше. План меняется. С того момента, как мы войдем в эту дверь, ты — немой.
— А чей же? Я один бояться буду!
— Немой — это значит, что ты не произносишь ни слова, ни полслова, ни четверти слова. А если пикнешь, пеняй на себя…
Никем не замеченные, они проникли в здание через окно на первом этаже. Телевизионные журналисты сновали по длинным коридорам, не обращая внимания на пришельцев.
Очкастый удовлетворенно шепнул:
— Хорошо мы замаскировались. Однако я что-то не вижу цели нашего путешествия. Нужно спросить у кого-нибудь.
В коридоре появилась огромная внушительная фигура — Носорог, одетый в синие брюки-галифе и китель. Очкарик, поправив свои окуляры, очень вежливо обратился к Носорогу:
— Скажите, пожалуйста, где то место, откуда ведутся передачи? То есть, я спрашиваю, где студия.
Носорог осмотрел незнакомцев с ног до головы и медленно сказал:
— Я-то знаю, что место, откуда ведутся передачи, называется студией. А кто вы? У нас вход по пропускам.
Щербатый мгновенно струсил и забыл последнее наставление Очкарика. Но в голове засел вопрос: «Кто вы?»
— Если спросят, — сказал он, — мы мастера. Я произвожу телевизоры, — при этом Щербатый внушительно помахал лопатой, — а ты ремонтируешь отделочные работы.
— Что я делаю? — удивился Носорог.
— Нет, это я… то есть он! Правильно: он ремонтирую телевизоры, а я производишь отделочные работы. Вот так.
И Щербатый стал копать пол. Отколупнул одну паркетину, другую.
Носорог некоторое время следил за ним в полном оцепенении. Потом выхватил у Щербатого инструмент и, как спичку, сломал деревянную ручку.
— Пропуска! — приказал он.
— Какие пропуска? — возвысил голос Очкарик. — Какие могут быть пропуска, когда нас комендант вызвал!