Сыщик
Шрифт:
Наконец Муркина появилась с веревкой, унизанной прищепками, и принялась их снимать одну за другой.
— Марья Васильевна, — свистящим шепотом взмолился Шарик, — я вам их потом верну! Бросайте так!
— Шарик, Господь с вами, мне для вас ничего не жалко! Я думала, чтобы удобнее…
Она перебросила веревку сыщику, который мгновенно привязал ее к стальному канату и, ломая прищепки, скользнул вниз.
— Может, вам еще чем-нибудь помочь? — вполголоса спросила Муркина.
— Нет, Марья Васильевна, спасибо. Привет Захарке
— Захарка болеет, — жалобно сказала мама Муркина, — простыл там, в подземелье. Бредит он… А котята недавно в больницу играли, все лекарства по двору рассыпали. Жду не дождусь, когда аптека откроется…
— Ну, лекарство-то я вам скоро принесу, — пообещал Шарик.
В это время послышался плач Захарки, и мама Муркина исчезла.
Возле уха сыщика послышался злобный смешок:
— Принесет он, принесет! Жжжди! Держи карман шире!
Шарик обернулся, схватившись за пистолет. Никого.
— Не увидижжж! Не поймаежжж!
— Кто здесь? — строго сказал Шарик. — Руки вверх!
— А вот я тебя за ноззз!
Кто-то пребольно укусил Шарика в нос.
— Будежж-ж-ж-ж зззнать!
Сыщик скосил глаза и увидел здоровенную Муху На крыльях у нее были какие-то синие надписи, но какие именно, Шарик не разобрал, потому что в этот момент злодейка снова тяпнула сыщика, да так, что у него в глазах потемнело.
— Зазагрыззу в другой раззз! — пообещала она и стремглав полетела к аптеке. Черная точка шмыгнула в дверь, взломанную Чулком.
И через секунду там погас свет.
Шарик остановился перед черным провалом двери. Надо сказать, что в этот момент ему стало не по себе. Глаза преступников привыкли к темноте, а если Шарик ворвется в помещение с освещенной улицы, тут его прямо голыми руками бери.
Вспыхнула спичка, обозначился силуэт Черного чулка. Спичка отделилась от силуэта и самостоятельно поплыла в воздухе к стеллажам, уставленным пузырьками и банками. Шарик понял, что злобная Муха, не боясь спалить крылья, помогала своему напарнику.
Тем временем огонек приблизился к банке с этикеткой «СПИРТ». Черный чулок немедленно схватил ее. Затем спичка осветила зеленый сосуд, на котором было обозначено «ХЛОРОФОРМ».
В этот момент Муху, вероятно, основательно припекло, и спичка, догорая, как маленький метеорит, бесшумно скользнула вниз.
— Хло-ро-форм, — повторил про себя Шарик, — хло-ро-форм… — Что-то очень простое и знакомое чудилось в этом сложном слове…
Когда крохотная осветительная ракета снова повисла в воздухе, Черный чулок торопливо открыл банку со спиртом.
Р-раз! — плеснул на медицинские плакаты, которыми была увешана стена.
Два! — на бесчисленные ящики с лекарствами!
Три! Четыре!! — на прилавок, на пол.
А эта преподлая Муха с новой спичкой наперевес кинулась к плакатам и подожгла их. Первым занялся самый большой:
МУХА — ПЕРЕНОСЧИК ИНФЕКЦИЙ! УНИЧТОЖАЙТЕ МУХ!
Бледное
— Пусти-и-и, больно же! — взвыл Черный чулок.
— Как бы не так, грабитель ты поджигательский! — отвечал Шарик.
Что-то упало на нос Шарику. Муха!
Блистая крыльями в пламени пожара, она стояла на задних лапах и острой щепкой, словно копьем, целилась сыщику прямо в зеницу ока! Синие буквы плясали на ее растопыренных крыльях.
— Зейчаззз в глаззз дам! — взвыла она и метнула копье.
Ох, что было бы, если бы не знаменитая реакция Шарика! Он успел зажмуриться, и щепка отскочила, поцарапав веко.
— Зззараззза! — выругалась Муха. Несмотря на неожиданное нападение, Шарик не выпустил хвост поджигателя, который, вереща от боли, тащил сыщика за собой.
Муха вилась вокруг головы Черного чулка и орала:
— Зззабыл, балбеззз! Банка! Банку открой, труззз! Черный чулок выхватил из кармана и на ходу открыл зеленую банку с надписью «Хлороформ». Потом он неожиданно остановился и окатил не успевшего встать на ноги Шарика какой-то бесцветной, противно пахнущей жидкостью.
Шарик вдохнул раз… другой…
Всё закружилось у него перед глазами: пустынная улица… темная улепетывающая фигура… языки пламени в дверях аптеки… трава… прохладная трава…
«Хло… ро… форм… — медленно плыли мысли в его голове, — им же у… сып… ляют…».
Тревога
Старый пожарный Василий Жираф, покрытый пятнами старых ожогов, дежурил в эту ночь на городской каланче. Он увидел мерцающий огонек пожара в юго-западном районе, и туда немедленно помчались стремительные пожарные машины.
Жирафу с высоты каланчи плюс высоты своего роста было хорошо видно, как летели яркие фары по лабиринту ночного города.
«Ничего, успеют», — подумал он, повернулся и остолбенел.
На северо-востоке начинался пожар!
Еще две машины с воем рванулись в темноту.
«Два пожара за ночь — многовато», — решил Василий. Подумал и пришел к выводу, что в ближайшие часы уже вряд ли что-нибудь приключится, и направился вниз, чтобы хлебнуть чайку.
Хорошо, что шея была такая длинная. Ноги его уже опустились по двум лестничным пролетам, а голова, думающая про чаёк, еще торчала над каланчой. Вдруг глаза Василия вытаращились, а копыта там, далеко внизу, разъехались.