Сюжет для романа
Шрифт:
Халат распахнулся, и лишь пояс удерживал его на талии, не позволяя спуститься ниже и обнажить ее всю. Робин почувствовала его руку на своей груди, и это прикосновение словно огнем опалило чувствительную кожу.
— Не надо, — удалось выдавить ей. — Пол… нет!
— Почему — нет? — грубо спросил он. — Ведь ты хочешь этого, мы оба хотим! Зачем отрицать очевидное?
— А я и не отрицаю. — Глядя прямо в пылающие серые глаза, Робин безуспешно пыталась придать голосу спокойные интонации. — Хотеть — это одно, а делать — совсем другое. Если ты все еще рассчитываешь на мою
— Не я начинал, — заметил он. — Если ты этого не хотела, тебе не следовало так прикасаться ко мне. Какой еще реакции ты ожидала?!
— Я думала, что ты спишь, — начала она и запнулась, увидев, как скривились его губы.
— Так и было — до тех пор, пока ты до меня не дотронулась. — Пол осторожно зажал ее сосок между большим и указательным пальцами, наблюдая, как стекленеют ее глаза и все крепче сжимаются зубы. — Интересно, что еще нужно, чтобы заставить тебя отпустить поводья?
Почти ничего! — с отчаянием подумала она. Сейчас или никогда! Собрав все свое мужество, Робин выбросила кисть в направлении его горла и, воспользовавшись мгновенным замешательством, рывком высвободилась… и шлепнулась на пол рядом с кроватью.
Опершись на локоть, а свободной рукой потирая шею. Пол насмешливо наблюдал, как она быстро вскакивает на ноги.
— Не стоило спешить. Я умею понимать намеки. Только не возлагай слишком много надежд на подобные приемы.
— Больше не потребуется, — сказала Робин, водворяя халат на прежнее место, потуже затягивая пояс и стараясь сохранить остатки достоинства. — Я сделаю все возможное, чтобы не приближаться к тебе настолько, чтобы навлечь на себя очередную атаку!
— Ну, разумеется. — Двусмысленность этого подтверждения подчеркивалась насмешливой улыбкой. — Тебе лучше пойти одеться. Нам не стоит опаздывать.
Робин отбросила с лица спутанную массу волос жестом, скорее вызывающим, чем равнодушным, и отвернулась.
— Вряд ли нам удастся этого избежать: уже почти половина третьего.
— В таком случае, поспешим оба.
Робин ускорила шаг, услышав, как он отбросил простыню и соскочил с кровати. Ей не нужно было смотреть на Пола, чтобы удостовериться в его возбуждении, — только что она находилась достаточно близко, чтобы иметь реальное доказательство.
Глупо было прикасаться к нему — уж слишком это напоминало прежние времена, когда она вот так будила его, чтобы заняться с ним любовью. Тогда муж тоже откликался мгновенно. К его чести, сегодня он сумел сдержаться, отлично зная, что еще чуть-чуть — и она будет не в состоянии сказать «нет».
Многие мужчины не остановились бы и сполна воспользовались ситуацией.
Если я хочу с честью выйти из сложившегося положения, мне следует унять свое либидо, язвительно сказала она себе, закрывая дверь своей спальни. Стоит дать ему волю — и я пропала!
Приют находился в северной части беспорядочно раскинувшегося, утопающего в зелени города. Большое здание старой постройки, с широкой лестницей, ведущей к парадному входу, выглядело весьма солидно. Группа младших детей на лужайке играла в какую-то
Никто из них не кажется обездоленным, с радостью отметила Робин.
Им навстречу вышла жизнерадостная леди лет шестидесяти, откликавшаяся на имя миссис Хэйвуд. Она проводила их в залитую солнцем гостиную, в этот час пустующую, но явно активно используемую, судя по изрядно потрепанной мебели.
— Здесь собираются старшие дети, после того как младшие отправляются в постель, — сказала она. — Они могут развлекаться, как им угодно. — Ее глаза блеснули. — В разумных пределах, конечно. Кто знает, что может устроить смешанная компания подростков, если надолго предоставить их самим себе?
Пол рассмеялся.
— Кто знает, что может устроить смешанная компания людей любого возраста!
Очевидно, еще не настолько старая, чтобы утратить восприимчивость к мужскому обаянию, миссис Хэйвуд лукаво улыбнулась.
— Вполне справедливо.
— У Уэнди все в порядке? — спросила Робин, решив, что пришло время и ей выйти на сцену. — Я имею в виду то, как она переносит потерю отца?
Пожилая женщина, по-видимому, весьма подверженная колебаниям настроения, мгновенно посерьезнела.
— Неплохо. — Она помедлила, переводя взгляд с одного на другую, словно не зная, как сформулировать то, что хотела сказать. — Думаю, Уэнди покажется вам немного странной. Пусть по годам ей всего девять, но по жизненному опыту ей можно дать все сорок.
Тоже посерьезнев. Пол отрывисто спросил:
— Опыту какого рода?
— Боюсь, слишком разнообразному. Попросту говоря, ее отец был пьяницей, и годами не имел приличной работы… Он жил на государственное пособие, тратя большую его часть на выпивку и женщин. Уэнди пришлось научиться защищать себя. Что она, похоже, и делала весьма успешно. Беда в том… — Миссис Хэйвуд прервала себя, покачав головой. — Лучше, если вы увидите это сами. Она будет здесь с минуты на минуту. Я послала одну из девочек разыскать ее.
Тут дверь отворилась, и на пороге возникла маленькая тощая фигурка, облаченная в забрызганные грязью джинсы и голубую рубашку с лопнувшим по шву рукавом. За ней маячила девочка лет пятнадцати со страдальческим выражением на лице.
— Снова дерется, — вздохнула она. — Пришлось оттаскивать ее от этого дурака Чарли. Можете быть уверены, теперь-то он захлопнет свой огромный рот!
— Это я его захлопнула, — деловым тоном сообщила ее подопечная. — Я расквасила ему губу!
— И это тоже, — подтвердила старшая девочка. — Довела его до слез.
— Он плакса! — раздался презрительный комментарий. — Большой жирный плакса.
— Достаточно, достаточно! — поспешно проговорила миссис Хэйвуд. — Все в порядке, Бетти, дальше я справлюсь сама.
Уэнди осталась стоять на месте — независимая поза, темные, коротко подстриженные волосы, прекрасно очерченное лицо, испачканное грязью предположительно из того же источника, откуда взялись брызги на джинсах.
Глаза того же цвета, что у Пола, холодно обвели сидящую группу и задержались на мужчине.