Т9
Шрифт:
– Приехали, – немного запыхавшись, произношу, а мой любовник отстраняется.
– Насть, останься, прошу тебя.
Он умоляет, а меня просто воротит от этого поплывшего взрослого мужика. Я отталкиваюсь от него, застегиваю пиджак и поправляю юбку. Достаю из сумочки золотое зеркало и красную помаду. Сережа не любил, когда красила губы.
– Насть…
Берет меня за руку, когда я заканчиваю, подносит зажигалку.
– Ну что?
Затягиваюсь парфюмированным табаком и закрываю глаза от удовольствия. Сергей
– Почему ты не даешь нам даже шанса? – берет меня за свободную руку.
Смотрю на него и вижу, как по его вискам катится пот, как дергается его глаз, как он с трудом сдерживает свое колено от бешеного тремора.
– Сережа, ты УЖЕ на грани инфаркта, а ты представь, что тебя ждет рядом со мной? – перевожу взгляд на испачканный помадой фильтр, на свой ядовитый апельсиновый маникюр и не чувствую ни малейшего сочувствия.
– Значит все? Вот так просто? Ты бросишь меня после всего, что между нами было? После того, как я открыл тебе свои чувства?
– Да.
Хочу выйти из машины, но Сергей хватает мое запястье и до боли сжимает.
– Пусти по-хорошему.
Реакции ноль. Серые глаза налиты кровью. В тяжелом взгляде борются ненависть и любовь в жесточайшем сражении не на жизнь, а на смерть.
Что ж, ты сам напросился.
Беру сигарету, делаю последнюю затяжку и прижигаю кожу на вздутых венах.
– С ума сошла?
Слышу вдогонку, бегу, не оглядываясь, и ныряю в подъезд брата, оставляя за собой преследователя.
*****************************************
– Ты не боишься, что когда-нибудь один из твоих влиятельных любовников закатает тебя в асфальт? – смеется Антон и наливает мне мой любимый молочный улун.
– Вот никогда не боялась, не поверишь, а сейчас впервые задумалась об этом.
– Может чего покрепче? – подмигивает хитрый лис, усаживаясь напротив.
Мой брат был так сильно похож на нашу мать. Кудрявый и зеленоглазый. Даже в свои тридцать пять он выглядел на девятнадцать. Он вел здоровейший образ жизни, имел свой фитнес клуб и линию каких-то то ли витаминов, то ли коктейлей.
– Нет, если я сейчас напьюсь, я побегу к Сереге обратно.
Мы рассмеялись, а телефон Тоши снова загорелся входящим от настойчивого кавалера.
– Наська, ну любит он тебя, ну ты же можешь, наконец, быть счастливой, любимой, – машет передо мной дисплеем неугомонный брат.
Чертова мужская солидарность.
– Может быть ты и прав, – в душе защемила не испытываемая прежде тоска.
Неужели он дорог мне?
Антон отпил из высокого стакана непонятную жижу цвета детской неожиданности, типа свой ужин, и вдруг предложил.
– Поехали в домой?
Глава 3.
Пузатая кружка выпала из моих рук и пролилась на черную столешницу невысокого островка, у которого мы сидели как у барной стойки.
– Куда, прости?
Брат еще раз отпил, нервно сглатывая.
– В город, где мы родились с тобой, – уточнил он и поджал губы, испачканные серым поносом.
– Зачем?
– Меня пригласили на встречу выпускников, и я подумал, что мы могли бы поехать вместе с тобой.
Мы закончили одну школу с разницей в пять лет.
Самое ненавистное время в моей жизни.
Мы учились в убогейшее время. Девяностые-нулевые… мы ВСЕ были брошены в этой разрухе, предоставлены сами себе. Кто из слабаков не спился, тот покончил собой. Мавроди, ваучеры, пейджеры, тамагочи, ножки буша. Все боксеры становились зеками, а ботаники – будущими суицидниками, если дорывались до самостоятельной жизни в большом городе. Панки, эмо, скинхеды…
У каждого, каждого человека есть одноклассник, забивший кого-то до смерти или угонявший машины.
Я достала пустую пачку и матюгнулась.
– Ты бросать собираешься?
– Брошу, когда замуж выйду.
Спрыгиваю на свои мохнатые тапки и иду к мятного цвета кухонному гарнитуру к своей заначке.
– Я выкинул твой схрон.
И снова мат.
– Нась, неужели тебе не интересно, как она?
– Тебе интересно, ты езжай, – продолжаю лазить по шкафам и начинаю ни на штуку заводиться – А я у тебя поживу.
Гребанные доводчики, даже хлопнуть не дают, как следует… курить хочу…
Смотрю в окно и вижу угрюмого Серого на скамейке у подъезда.
– Ну, нет, гуська, я не позволю превратить мой дом в пепельницу.
– Но у меня ремонт!
Моему возмущению не было предела, он знал, что я в уязвимом положении, мне нужно было заныкаться от поклонника. И когда брательник показал мне надпись на экране – двадцать пропущенных от «Сергея Очередного», я едва сдержалась, чтобы не врезать ему.
– Можешь у Сережи пожить.
Еще и издевается.
– Я в гостинице поживу в номере для курящих.
Я начала собираться, хоть и планировала провести остаток вечера в любимых объятиях, сетуя на свою никчемную жизнь. Но я была слишком гордая и тщеславная, точно, как леблядь.
Уже в коридоре я посмотрела в глазок, а Сережа был уже на лестничной клетке.
Да он что, сквозь стены просачивается? Оцепили…
– А я ведь могу открыть входную дверь.
– Я спрыгну в окно.
– Одиннадцатый этаж, гуська, крылышек то у тебя нет, – угрожающе погремел ключами Тоша и сделал несколько шагов ко мне.