Шрифт:
— Этого не обещаю, — сказал Т.
Цыган шагнул к нему, взмахнул кулаком и вдруг предательски развернулся и ударил ногой — с проворством, совершенно неожиданным в таком огромном человеке. Т. отпрыгнул. Тогда цыган подскочил к нему и попытался дать кулаком в ухо. Т. опять увернулся, но в следующую секунду Лойко сильно хлестнул его по щеке ладонью. Скривившись от боли, Т. толкнул его двумя руками в живот.
Этот толчок выглядел не особенно сильным — будто Т. отпихнул заигравшегося мальчишку. Но лицо цыгана позеленело. Он согнулся, присел
— Я советовал бы вам прекратить насилие, — сказал он. — Иначе последствия будут самыми печальными.
Лойко распрямился. В его руках появились два кривых ножа, которые он прятал в голенищах. Не тратя времени на слова, он бросился на Т.
Дальнейшее выглядело так, словно Т. с цыганом принялись танцевать какой-то легкомысленный танец, заключавшийся в том, что Т. подныривал цыгану под руки, постоянно оказываясь у него за спиной. Они сделали два или три па, и выяснилось, что Т. крепко держит цыгана за оба запястья, остановив нацеленные ему в грудь лезвия в нескольких дюймах от своей рубашки.
Удерживать цыгана было трудно — лицо Т. покраснело.
— Вы уверены, что не желаете прекратить? — спросил он хриплым от напряжения голосом. — Ещё не поздно…
— Я разрежу тебя на ремни, — прошипел цыган.
Т. сощурился.
— В Евангелие от Матфея сказано, — проговорил он, причём из его голоса вдруг исчез весь хрип, — кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и левую. Евангелист Лука повторяет: ударившему тебя по щеке подставь и другую…
Т. подтянул цыгана ближе к себе, так, что их лица почти соприкоснулись.
— Вы, сударь, имели наглость ударить меня в правую щеку, — продолжал он, задрав бороду вверх, так, что её серо-стальная метла оказалась вровень с цыганским лицом. — Так вот вам левая! А вот правая! Левая! Правая! Левая! Правая! А вот левая! А теперь правая!
Т. яростно мотал головой из стороны в сторону, и с каждым движением лицо цыгана покрывалось новыми надрезами от зазубрин вплетённого в бороду булата. Цыган уже кричал, а Т. всё повторял:
— Правая! Левая! А вот правая! А вот опять левая!
Наконец цыган разжал руки и выронил свои кривые ножи. Тогда Т. пинком ноги оттолкнул его. Воя от страшной боли, цыган выставил перед собой руки и побежал прочь, чуть не опрокинув оказавшегося на пути Кнопфа. Увидев его окровавленное безглазое лицо, Кнопф содрогнулся и потянулся к лежащему в пыли револьверу.
Не теряя ни секунды, Т. бросился навстречу, перекувырнулся в прыжке и подхватил с дороги «дерринджер» мёртвого сыщика. Когда Кнопф навёл свой револьвер на Т., ему в лоб уже глядели два расположенных друг под другом ствола.
— Так вот отчего вас называют «Железная Борода», — прошептал бледный Кнопф. — Кончить это раз и навсегда. Убьём друг друга, раз никто не может взять верх…
— Послушайте, Кнопф, — ответил Т., — мне тоже в тягость эта бессмысленная дуэль. Но поверьте, я могу
— Терпимость? — усмехнулся Кнопф. — Вы изощрённый и жестокий убийца, граф. С вашей бороды каплет кровь, а вы говорите про терпимость? Да вы просто хотите до конца насладиться моей смертью. Наверняка вы замыслили для меня что-то особенно мрачное…
— Не валяйте дурака, — сказал Т. — Давайте объяснимся, пока мы одни и нам не надо играть эти чёртовы роли. Я давно хочу с вами поговорить.
— Да о чём же?
— Я расскажу вам то, что мне довелось узнать о причинах нашей, э-э-э… вражды. Видите эту лавку возле барака? Давайте уберём револьверы, присядем и поговорим.
XI
Пока Т. говорил, Кнопф внимательно осматривал свои рыжие тупоносые башмаки, хмурясь и пришёптывая — словно прикидывая, не пора ли нести их в починку. Однако слушал он внимательно — когда Т. замолчал, он сразу же сказал:
— Значит, чтобы подытожить. Нас с вами создаёт некий демон по имени Ариэль, который является творцом и владыкой этого мира, так?
— Он не считает себя демоном, — ответил Т. — Он называет себя истинным человеком. И создаёт он нас не в одиночестве, а вместе с целой шайкой таких же сущностей как и он. Но вы правы — для нас с вами, разумеется, он демон. Или, скорее, бог — но не благой, а довольно злобный и недалёкий.
— Вы находитесь в постоянном контакте с этим демоном?
— Не то чтобы в постоянном, — сказал Т. — Он сам выбирает, когда и в каком обличье появиться. Но общаемся мы часто.
— А про меня этот демон сообщил, что я тоже его творение, но по сравнению с вами как бы второсортное и эпизодическое?
— Да, в общих чертах так, — согласился Т. — Только не обижайтесь. Наша с вами природа такова, что глупо говорить о чьём-то превосходстве. Мы просто чужая выдумка, порождение мыслящих нас по очереди умов…
И Т. указал куда-то вдаль.
— Ага, — сказал Кнопф. — Понятно. Эти умы выдумывают нас с художественной целью?
— Да, — ответил Т. — Хотя при этом сильно сомневаются в художественной ценности своего продукта. Как я понял, их цель гораздо ближе к коммерческому скотоводству, чем к художеству.
Кнопф забарабанил пальцами по скамейке.
— Скажите, а эти ваши демоны рассказали, зачем вы идёте в Оптину Пустынь? — спросил он. — И почему ваши попытки наталкиваются на такое ожесточённое сопротивление?
— Конечно, — сказал Т. — Я должен попасть туда, чтобы покаяться и примириться с церковью. Демонам это нужно для интриги, которую я сам не понимаю до конца.
— А как вам объяснили мою роль?
— Вы строите мне козни, чтобы было интересней.
— Значит, чтобы было интересней, — повторил Кнопф. — Лучшие агенты сыскного отделения гибнут как мухи, чтобы было интересней… И всё?