Та, которую я...
Шрифт:
— Почему бы вам прямо сейчас не поехать с нами? Забирайтесь.
Может и не стоило, но я согласился. Аделаида, да еще и последние события основательно вытолкнули Пахома и Фомку из моей головы. Я о них, конечно, вспоминал, но лишь изредка.
А вот о настоящей Алиске я совсем позабыл.
А вдруг она так же, как и я, скитается по этому миру? Ее ведь на каждом шагу подстерегают опасности, если уже не подстерегли. Но резонно предположить, что она должна по всем законам здешней физики тоже попасть в поместье Даарр. Как и я. И в этом случае
В общем, я подсознательно и сознательно понял, что мне снова надо попасть в Большие Яйца. Осмотреться там и подождать, сколько позволят.
Внутри, кроме главы семейства, находились Адель, девица, которая уводила ее под руку, и молодой «павлин». Рядом с ним меня и усадили, с краю.
— Наша родня разъехалась по столице на других каретах, — доброжелательно пояснил князь. — Каждому нужно что-то свое. Встретимся с ними в условленном месте. У нас в запасе еще много времени. Быть может, вам тоже нужно удовлетворить какие-нибудь неотложные потребности?
Я отрицательно покачал головой.
А что я мог сказать? Отвезите меня в Жучкин сквер повидаться на прощание с Пахомом? Или на постоялый двор к Фомке, ну к тому мальчишке, который помогает Устину чистить брошенные, а может, и не совсем брошенные дома?
Карета тронулась, мне представили остальных пассажиров: «павлин» оказался родным братом Аделаиды Павлом. И как я понял, не единственным ее братом. А девица — ее двоюродная сестра Лили. Внешностью природа сестрицу не обделила, но все же она немного уступала Аделаиде.
Не знаю, может, черты лица у нее были чуть грубее, или я просто для себя уже принял за идеал лицо Алиски-Адели, и все другие девичьи мордашки — уходили на второй план…
Хотя, не зная Алиску или Адель, я бы считал лицо Лили — идеальным. Ну и всё остальное тоже, правда, многое скрывалось в пышностях ее одежды. Но то, что было открыто, особенно то, что наполовину торчало наружу, благодаря фасону платья — производило на меня весьма приятное впечатление.
Отчасти даже интригующее, поскольку у Аделаиды, пусть и тайно, я заглядывал в самые сокровенные глубины декольте и досконально рассмотрел то, что там надежно спрятано от посторонних глаз, а у Лили — нет.
Лили беспрерывно охала и вздыхала, и без умолку выспрашивала у Адели о том, что та чувствовала во время минувшего кошмара.
Аделаида отвечала кратко и односложно, постоянно дергалась и невольно бросала на меня короткие взгляды. А заметив едва проскользнувшую улыбку на моем лице, уже с трудом сдерживала эмоции, и ее голос то и дело срывался.
Разумеется, находящиеся в карете, списали ее неустойчивое состояние на недавнее потрясение.
Но лишь я знал о ее потрясении каждую подробность. Каждую мельчающую деталь. Я буквально прочувствовал его, это самое потрясение… своими пальцами…
Еще я подумал, что Аделаида
Но, конечно же, девица никому не расскажет о столь чудесном спасении, а о деталях — уж тем паче.
Остановились на выезде из Селенодола, поджидая остальных. Княжна движением глаз показала мне, что надо выйти и поговорить.
— Только посмей ехать в княжество! — набросилась на меня Аделаида, когда мы удалились от кареты на достаточное расстояние, создавая иллюзию, будто бы просто прогуливаемся, разминая ноги. — Скажи, что вспомнил про незаконченные дела и приедешь потом, когда сможешь.
— Мне ведь награду пообещали за ваше спасение. Кто же от такого отказывается? — состроил я невинную физиономию. — Да еще и от заслуженной награды.
Лицо Адели побагровело, губы затряслись в нервной пляске, и она злобно прошипела:
— Ты уже получил… больше чем нужно.
Смерив ее медленным оценивающим взглядом, я выразительно хмыкнул.
Но подумав, что этого недостаточно, брякнул в довесок:
— Вот еще!
В какое же неистовство пришла княжна! Кто бы только видел!
Ее негодование не имело предела! Аделаида рвала и метала! Она, видимо, сейчас подвергала меня всем мыслимым и немыслимым пыткам и казням: убивала и тотчас воскрешала для того, чтобы убивать меня снова и снова.
Конечно, буря бушевала только у нее внутри. Но всё это отлично читалось в ее глазах и на лице.
Правда, и руками княжна истерично поддергивала.
Подол ее измятого платья заломился, и я примирительно потянулся поправить его, всем своим видом показывая, что после всего того, что между нами было, такое поведение с моей стороны уже вполне допустимо.
Адель хлестко ударила меня по тыльной стороне ладони и прожгла ненавидящим взглядом.
Ничего. Пусть понервничает.
Пусть теперь и она в определенном смысле постоит у «позорного столба»…
Она ведь — ТА, КОТОРУЮ Я СПАС.
И обязана хотя бы мириться с моим присутствием. К тому же князь благодарен мне и весьма расположен, а перечить ему Аделаида вряд ли посмеет.
Одна за другой прибывали остальные кареты.
Княжна гневно проклокотала горлом что-то неразборчивое и отправилась занимать свое место.
Ко мне подошел Балистар:
— Вовремя ты оказался во дворце. Вот только столь чудесное спасение вызывает вопросы…
— Радуйтесь тому, что княжна осталась жива, — угрюмо отозвался я. — На самом деле это она нас и спасла, да забыла от шока. Магией как шандарахнула… Аж ожерелье разлетелось… Только не говорите им. Пусть думают, что я помог. Мне бы не помешало немного отдохнуть после пережитого. Побуду недолго в Больших Яйцах в сытости и безопасности, а потом снова за ваши поручения возьмусь…