Та, которую я...

Аверков Дмитрий

Я прогуливался по аллее и раздумывал, что же мне предпринять. Навалять ему в укромном месте? Да и какой он мне соперник?.. Его магия в пределах Родового Очага Даарр — бездействует. А затем его бездыханное тело унести куда-нибудь подальше в безлюдную пустошь, поближе к клюегорбам?

Я ведь быстро туда и обратно. Меня даже не успеют спохватиться.

Пусть потом поищут новоявленного женишка.

Но пропажа графа буквально в усадьбе княжеской семьи вызовет подозрения. И у княжества врагов только прибавится — в лице рода Таарр.

Прошелся

до памятного позорного столба. Взглянул на него и поморщился. Тут я впервые в жизни ощутил себя невольником в прямом смысле. Это не то чувство, когда ты вынужден где-то находиться в силу обстоятельств. Там-то ты знаешь, что в любой момент можешь легко наплевать на всё и свалить. Тут другое. Привязан накрепко к столбу и никуда не денешься.

У этого столба я стал и посмешищем, но здесь же обрел и свою тайную силу. Вернее, осознал ее и опробовал.

Площадка с песком словно горевала из-за своей невостребованности. Аделаиде сейчас не до нее. Хотя княжне стоило бы выпустить пар, развеяться. Но это, по-моему. А по ее… Я даже не представляю, чем она там занимается, запершись в своих покоях. Или наряжается к приезду графа, или веревку на люстру набрасывает…

Я еще раз посмотрел на столб…

Да уж, если меня поймают или заподозрят в происках против жениха — за обрувертами уже точно не пошлют. Наказание будет куда серьезнее. И столбом тоже не отделаюсь. Вдруг срыв помолвки отрицательно скажется на будущем всего рода? И это именно я буду виновен в том, что род Даарр не станет новой императорской династией…

Однако выбирая между семейством и Аделаидой, я без сомнений был за княжну. Ее будущее меня заботит больше.

Отчего-то в эти тревожные минуты она стала чрезмерно дорога моему сердцу. Возможно, нечто похожее я испытывал к ней и раньше, но старательно гнал от себя подобные мысли и чувства…

Жалко, что графа долбануть «дурман-травой» или еще чем-то похожим — нельзя. Гадский магический почерк…

Но предпринять что-то — не попытаться, а сделать наверняка — я обязательно должен!

Хвала Вселенной! Вот же решение! Надо выкрасть его шпагу и посмотреть, что из этого выйдет. Он ведь с ней неразлучен.

* * *

Карета графа подъехала к усадьбе. Я был в числе встречающих. Любят аристократы ликующие толпы.

Лица Павла и Александра выражали полное равнодушие к происходящему. Не знаю, какими у них были отношения с сестрой, но вместе я их видел только на семейных сборищах. Самой Аделаиды не было. Негоже невесте с распростертыми объятиями бросаться под колеса кареты жениха.

Да она бы и не стала.

Лили с заплаканными глазами стояла вместе с дамами благородного семейства. Она вроде бы предназначалась Александру. Степень родства была, конечно, очень близка, но, как выяснилось, они испытывали явные симпатии друг к другу. Так что аристократическая верхушка рода решила благословить их брак.

Столь пышная встреча гостя говорила о многом.

Семья

всем своим видом показывала, что нуждается в таком союзнике. И мне стало как-то не по себе.

Но отступать я не намерен.

Гость по-молодецки выскочил из кареты, позвякивая своей золоченой шпагой, и напыщенно раскланялся.

Его проводили в дом.

У меня перед его приездом возник животрепещущий вопрос: если граф нагрянет, то мне, стало быть, придется освободить гостевые покои?

На что мне степенный управитель дома ответил, пряча усмешку в пышные усы:

— Помилуйте, у нас не одни такие покои. Хоть целый купол гостями заселяй…

Часа через два, наверное, граф все-таки сумел вырваться из окружившей его удушающей атмосферы заботы и внимания.

Я, прикрыв глаза, развалился на скамейке в аллее под теплыми лучами солнца.

Хороша жизнь служивого!

— А ты как здесь оказался? — хохотнул граф, узнав меня. — Неужели обруверты разыскал?

Я не услышал, как он подошел, и подскочил от неожиданности.

— Да случайно вышло, ваше сиятельство, — ответил я, на ходу соображая, что сказать. — Помог в столице семейству, вот меня и приняли обратно.

— Но зло затаил? — по-приятельски подмигнул он мне. — Не бойся, не выдам.

— Не без этого, — кивнул я.

Видимо, он устал столь долгое время играть роль жениха и решил немного расслабиться, поговорить со мной по-свойски:

— Завтра объявим о помолвке. Княжна Аделаида, конечно, не первая красавица в свете, но сейчас в Селеноградии мало благородных девиц, чтобы подходили мне по внешности и по возрасту. Правда, важнее всего то, что у князя Эдуарда значительный авторитет в империи. И если он победит двух-трех сильных противников, то многие аристократические семьи к нему примкнут. А я выгадаю больше всех. Если пожелаешь, я тебя потом к себе возьму. Мне будешь служить. Не обижу.

«Ох, знал бы ты, как я тебя обидеть желаю и собираюсь это сделать очень скоро! Адель ему, видишь ли, НЕ ПЕРВАЯ КРАСАВИЦА! По мне так равных ей нет. Разве только Алиска. Но у Алиски — проблемы с „телосложением“», — ритмично кивал я в такт словоизлияниям щеголя.

Граф, передохнув, отправился обратно.

А я услышал для себя важное — помолвка завтра, значит, мне не следует спешить. Проверну всё ночью. Да так, чтобы комар носа не подточил.

Вообще-то поторопиться надо, чтобы к часу «Х» быть готовым на все сто процентов.

Мысли в моей голове рождались одна за другой, а ноги несли к Балисгору. Пока его отец вместе с семейством развлекает гостя, сын хранителя мне очень сможет помочь, даже не подозревая в чём. Всей правды я ему не расскажу, чтобы не впутывать парня в весьма нехорошую историю. Да и дело слишком интимное. Только между мной и Аделаидой.

Вот, хоть какой-то «интим» у меня с княжной наметился. Ну, в довесок к тому, что было…

Однако чтобы Балисгор мне поверил, придется быть более правдоподобным. Я застал парня в лаборатории, смешивающим какие-то вонючие порошки.