Та самая
Шрифт:
Я перешла на страницу к Лилечке: захотелось рассмотреть её поближе. Миниатюрная сероглазая блондинка — явно крашеная — с наращенными ресничками и ярким маникюром. Достаточно симпатичная, не дурнушка — что кривить душой. Ревность, уже давно поселившаяся внутри меня, почувствовала соперницу — проснулась, змеюка.
Помимо личных фотографий у Ермаковой имелся отдельный альбом под названием «Театр», где было загружено более двухсот снимков. Рандомно открывая их на полный экран, я обнаружила кадры с присутствием Дани. От моего внимания не ускользнуло, что Лилечка пыталась держаться поближе к нему на групповых снимках.
«Чпок!» — раздался звук, повествующий о поступлении нового сообщения. Я «нырнула» обратно в этот раздел и, даже не открывая письмо в отдельной вкладке, смогла увидеть его текст:
«Ну что, ты поговорил с ней о нас?» — писала никто иная, как Лилечка Ермакова.
— С кем это «с ней»? О каких таких «нас»? — прошептала я вслух, но не успела подумать над этим.
«Чпок!» — пришло еще одно сообщение, от неё же:
«Надеюсь, что разговор прошел удачно!»
«Чпок!» — за секунду сложился паззл в моей голове. Перед глазами запрыгали разноцветные мушки, и стало трудно дышать, будто бы меня ударили под дых. Всё-таки Богдан мне изменяет! Нет, не могу в это поверить! Неужели я второй раз наступила на те же грабли? Вот только сейчас их удар оказался значительно больнее… За что мне такое, а?! За что?
«А ты не хотела проверять его! — подал голос чертик, — Теперь понятно, почему он так любит свой театр и не желает с ним расставаться!»
«Ага. И, судя по всему, сегодня он собрался рассказать мне про свою новую пассию», — отрешенно подумала я, пытаясь вдохнуть воздух полной грудью.
Вдруг сообщения Лили стали прочитанными. В диалоге появилось маленькое изображение «бегающего» пера»: прямо сейчас Богдан был в сети с телефона и торопился ответить своей любовнице!
Я замерла в ожидании, находясь чуть ли не в обморочном состоянии: сердце бешено колотилось в грудной клетке, а ладони вспотели.
«Еще не поговорил, но постараюсь сделать это на днях. Не переживай, всё будет хорошо!» — написал Даня, добавив в конце подмигивающую рожицу.
Мир — мой маленький, уютный и счастливый мир — рухнул в одночасье. Медленно, словно сомнамбула, я закрыла вкладку «Контакта», очистила историю браузера за сегодняшний день, выключила ноутбук, аккуратно опустила его крышку и замерла. Взгляд упёрся в стену, оклеенную нежно-бежевыми обоями. В голове было тихо и пусто — даже чертик примолк, будто бы почувствовал свою вину в случившемся.
Из ступора меня вывел хлопок двери. Я дёрнулась и, стряхнув с себя оцепенение, встала из-за стола. В ту же минуту в гостиную заглянул Даня.
— Привет, малыш, — улыбнулся он, увидев меня, и эта довольная улыбка резанула мне по сердцу словно серпом, — Чем занимаешься?
— Привет, — едва вымолвила я, — Телек смотрю.
Богдан
— Малыш, что-то случилось?
Интересно, свою Лилечку он называет так же или придумал что-то новенькое?
Меня разрывало от желания устроить грандиозный скандал: накричать на Богдана, дать ему звонкую пощечину, заплакать. Но голос разума убеждал не делать этого. К чему сие представление? В этом доме у нас один актёр и он уже играет свою роль. А я — всего лишь зритель. Однако теперь у меня есть возможность внести изменения в сценарий. Или просто встать и уйти с этого представления. Кто знает, может быть, Богдан специально не стал закрывать от меня свою страничку в «Контакте»?..
— Нет, всё в порядке, — мне удалось выдавить из себя лёгкую улыбку, — Просто устала и, оказывается, заснула перед телевизором. Услышала стук двери, подскочила и не сразу поняла, где вообще нахожусь.
Из взгляда Богдана ушла настороженность — поверил в мои слова. Он быстро поцеловал меня в губы, и с виноватыми нотками в голосе произнёс:
— Я буквально на пару минут забежал, документы взять. А ты ложись отдыхать.
— Надолго уходишь?
— Часа через два вернусь.
— Ты к Мише?
— Нет. Насчет театра нужно кое-какой вопрос решить. И, если всё получится, то это будет очень круто! — воодушевлённо произнёс Богдан, — Но подробностей пока не могу сказать.
— Значит, расскажешь, когда получится.
— Малыш, точно всё нормально? Ты на меня не обижаешься, что я снова не дома целый день? — подозрительно прищурился Даня, взяв моё лицо в ладони, чтобы заглянуть в глаза.
— Точно-точно.
Он снова поцеловал меня, так тепло и так нежно, что я едва сдерживала рвущиеся из глубины души рыдания, отвечая ему. Я стискивала его в объятьях, насколько хватало сил. Вдыхала его запах. Кусала его губы. В последний раз.
Как только Богдан ушел, я бросилась в спальню и стала выгребать из шкафа свои вещи, а после, не тратя время на аккуратное складывание, комками распихала их по сумкам. И плакала. Собирала по квартире свою косметику, аксессуары и прочие побрякушки, обливаясь слезами. Примерно через час набрала номер отца.
— Папочка, забери меня домой, пожалуйста, — почти без сил прошептала я в трубку.
— Где ты? Куда приехать? — без лишних предисловий взволнованно спросил он.
— У Богдана. Только не звони ему, не говори ничего.
— Вы поругались? Он тебя обидел?
— Мы не ругались. Просто расстались. Я не хочу здесь находиться. Приезжай скорее.
— Через двадцать минут буду! — пообещал отец, и я знала, что ровно спустя двадцать минут его машина будет стоять у подъезда. Он — единственный, кому я могу доверять из мужчин. Он — единственный, кто никогда меня не предаст.
Уходя, я оставила Богдану короткую записку: «Всё кончено. Не нужно искать со мной встреч. Спасибо за то хорошее, что было между нами. Желаю тебе удачи. Прощай». На более развёрнутый текст у меня не хватило сил. В душе было черное выжженное поле — там, где раньше росли самые прекрасные на свете цветы…