Табу
Шрифт:
Это была очень дорогостоящая съемка, в ней было задействовано много высокооплачиваемых актеров и многолюдная массовка, не говоря уже об операторе крана, рабочих сцены и специалистах по освещению.
Именно во время этой сцены Ив зашла в своих претензиях слишком далеко.
Она совершенно неверно провела этот эпизод. Она игнорировала чувства своей героини, которые должна была выразить, и держала себя грубо, напористо и довольно ребячливо – так что съемка провалилась. Великолепная игра Сэмуэля Рейнза пропала зря.
Эпизод переснимался опять и опять. С
Джозеф Найт из-за камеры внимательно наблюдал происходящее. Он хотел остановить съемку и отснять сцену завтра. Но расписание было плотным, бюджет – ограниченным. Дело надо было сделать сегодня.
Но работа Ив перед камерой была безнадежно загубленной. Из-за нее ни один отснятый кадр не мог быть использован в фильме.
Между дублями Джозеф Найт подошел к ней и терпеливо объяснил, что от нее требуется, говоря с нею, как с ребенком. Сдерживая гневные слова, которые ему так хотелось бросить ей в лицо, он сумел быть вежливым и логичным.
Ив слушала его со скучающим, упрямым выражением лица и в следующем дубле была абсолютно прежней. Казалось, она воспроизвела свое абсурдное исполнение в мельчайших деталях намеренно – чтобы провалить сцену.
В конце концов Джозеф Найт остановил съемку и разрешил съемочной группе отдохнуть. Он отвел Ив в сторону для серьезного разговора. Он объяснил ей, сколько сил и средств уходит на этот эпизод. Он втолковывал, как много зависит от ее игры – на карту поставлен успех всего фильма, – как он полагается на ее профессионализм. Он надеется, что Ив его не подведет.
Она слушала молча. После этой беседы Найт созвал группу снова, и съемка опять началась. Но вновь игра Ив была из рук вон плоха. Триумф в ее глазах стал почти неприкрытым. Она наслаждалась оцепенением, в которое погрузились все.
– Стоп! – скомандовал Джозеф Найт. – Все оставайтесь на своих местах. Все.
Над съемочной площадкой повисла пауза. Собирались тучи. Всем было совершенно ясно, что Ив сознательно старается провалить фильм Джозефа Найта. В течение трех недель они гадали, как долго намерен он терпеть подобное поведение.
Ответ они получили сейчас.
Джозеф Найт медленно вышел из-за камеры на съемочную площадку. Ив все еще была в позе, в которой ее застала команда Найта, держа Сэмуэля Рейнза в своих объятиях.
– Сэм, сойдите на минутку с площадки, хорошо? – сказал Найт.
Бледный от волнения, Сэмуэль Рейнз покинул съемочную площадку. Джозеф Найт стоял и смотрел на Ив сверху вниз. Она взирала на него вызывающе.
Его взгляд не был рассерженным. Но в нем было что-то столь опасное, что вся съемочная группа затаила дыхание.
– Вы уволены, – сказал он Ив. – Покиньте съемочную площадку.
Он не сделал ни малейшей попытки говорить тише. Его слова, сказанные громким голосом, услышали все.
Ив смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она была в шоке.
– Что…
– Я сказал – вы уволены, – повторил он. – Вы не будете участвовать в съемках фильма.
Ив рассмеялась коротким, нервным смехом.
– Я не верю этому, – сказала она. – Вы увольняете меня? Джозеф Найт ничего не говорил.
Когда она наконец осознала происходящее, черты ее лица начали искажаться ненавистью.
– Ты… Ты… ничтожная скотина, – еле смогла выговорить она. – Ты думаешь, что можешь прогнать Ив Синклер? Да кто ты такой? Как ты думаешь, кто ты такой?! Да я могу купить и продать тебя в любой момент! Когда захочу! Ты! Маленький надутый х..! Я могу купить и продать тебя с потрохами! Ты не можешь вышвырнуть Ив. Синклер! Ты… Ты…
От злости она не могла найти слов. Она все еще сидела на полу, глядя на него неотрывно снизу.
Неожиданно Найт подошел и, схватив Ив, поставил ее на ноги. Он держал ее за оба запястья и отдавал распоряжения первому ассистенту режиссера.
– Позовите охрану, – говорил он. – Я хочу, чтобы ее держали подальше от съемочной площадки, пока она не упакует свои вещи. Удалите ее из студии в течение получаса.
Ив начала брыкаться. Пока не прибыла охрана, Найт держал ее на расстоянии вытянутой руки, затем передал ее им в руки. Под охраной ее отвели в прицеп. На ходу Ив выкрикивала проклятия, которые эхом отдавались на притихшей съемочной площадке. Когда дверь прицепа захлопнулась за ней, оттуда все еще доносился ее голос. Это было нечто среднее между криком и стоном.
Джозеф Найт стоял посредине съемочной площадки. Казалось, он полностью ушел в свои мысли. Оцепеневшая съемочная группа и актеры смотрели на него, напуганные мощным потоком внутренней энергии, которая, исходила от него. «Можно было услышать даже звук падающей булавки», – говорили позже очевидцы этой сцены. Никто не решался пошевелиться.
Джозеф Найт молча окинул взглядом застывших в тишине актеров и съемочную группу. Он задумчиво потирал подбородок. Присутствующие почти физически ощущали, как он мысленно оценивает урон, нанесенный его фильму Ив Синклер и судорожно ищет выход, как спасти медленно катящийся к провалу замысел. Он был настоящим профессионалом. Он увел девять «Оскаров» из-под носа у Хэйса. Даже теперь его цепкий ум не мог смириться с наступившим кризисом.
Молча он прошелся по площадке, оглядел актеров, взволнованную съемочную группу, оператора на кране, ждавшего его указаний.
Неожиданно Джозеф Найт увидел Кейт Гамильтон. Она стояла на своем, назначенном ей, месте, в дождевике – так, как он распорядился одеть ее для участия в финальной сцене. Она смотрела на него. Белокурые волосы падали ей на плечи. Кейт, единственная изо всех присутствующих, не отводила взгляда. Найт увидел на ее лице то же выражение, которое произвело на него такое сильное впечатление во время съемок ее эпизода с Сэмуэлем Рейнзом – скорбный и очень женственный взгляд, который никогда не исчезал из его памяти с тех самых пор, как он впервые увидел ее.