Таггарт
Шрифт:
С чувством невольного уважения Таггарт следил за тем, как они обыскивают местность. На первый взгляд в их действиях не прослеживалось никакой методики, но он не сомневался, что не может быть ничего более тщательно и четко спланированного, чем эти поиски. До сих пор горсточку белых людей спасал только дождь.
К тому времени Адам Старк уже должен был бы вернуться в каньон и приготовиться к сражению. Да и Шойер тоже. Их было пятеро — трое мужчин и две женщины, а каньон представлял собой довольно выгодную позицию. И все же Таггарт понимал, что их шансы ничтожно малы. Если бы сейчас он находился не здесь, а где-то еще и его
Но он-то находился здесь. Такой поворот сам по себе еще не значит, что шансы у обороняющихся сильно возрастали. Просто теперь это была его проблема, и она требовала решения. Сванти прикинул, что их ждет. Сперва можно надеяться, что их не обнаружат. Когда все карты будут раскрыты, придется сражаться, заботясь лишь о том, чтобы забрать с собой на тот свет как можно больше врагов.
Старк и Шойер могут какое-то время держать оборону в устье каньона, не позволяя индейцам вступить в него. А он тем временем постарается не допустить их к круто обрывающимся вниз стенам. В результате кто-нибудь непременно подкрадется к нему сзади, и тогда, если только к тому моменту его еще не убьют, надо отступать. Потом придется до последнего защищаться в доме.
Он вспомнил Шойера и мрачно усмехнулся. На сей раз охотник за людьми и сам стал дичью. Если ему удастся выбраться отсюда живым, может считать, что ему крупно повезло.
У источника было тихо. Индейцы разожгли костер и теперь собирались зарезать одну из сменных лошадей. Апачи ничего так не любят, как конину. На худой конец подойдет разве что мясо мулов… Но ни один из них, некстати пришло на ум Сванти, и в рот не возьмет рыбы.
Раскурив самокрутку, Таггарт закопал спичку в песок, вытащил несколько патронов и разложил их аккуратным рядком на камне перед собой так, чтобы в любую минуту можно было пустить в ход. Пристроив рядом и винчестер, он уселся на прежнее место и продолжал наблюдать за индейцами, снующими возле огня.
Его не оставляли мысли о женщинах. У Консуэло потрясающая фигура. Можно представить как изумительно хороша она в постели. Но если уж говорить начистоту, то для жизни бок о бок, день за днем, она Мириам и в подметки не годится.
На него снова нахлынули странные чувства, охватившие его той ночью, когда сидел на коне перед входом в каньон, зная, что рядом кто-то есть, более того: что этот кто-то — женщина, причем привлекательная. Как ни смешно, все так и было. Он точно знал.
Один из апачей поднял голову, разглядывая склон, где Сванти устроил свой наблюдательный пункт, и вдруг ковбою показалось, что краснокожий воин… Да-да, он, несомненно, чуял его присутствие. Может, пристальный взгляд Таггарта каким-то образом притягивал внимание дикаря? Отведя глаза и стараясь не смотреть прямо на индейцев, он ждал, что будет дальше.
Апач чуть отошел от своих сотоварищей и принялся квадрат за квадратом исследовать горный склон. Таггарт твердо знал, что на таком расстоянии его нельзя заметить — валуны и заросли опунции представляли собой отличное убежище. Даже если бы индейцам удалось разглядеть его силуэт, они приняли бы его за ствол опунции или обломок скалы. И все же от внимания апача ему стало не по себе.
Внезапно индеец решительно отошел от костра и начал взбираться вверх по холму. Он двигался медленно,
Что апач учует запах дыма он не боялся: ветер дул Сванти в лицо.
— Ну давай, — тихонько пробурчал он себе под нос, — подойди ближе. Уж тебя-то я точно прихвачу с собой на тот свет.
Он представил себе, как наведет прицел, осторожно вдохнет, медленно выдохнет и нажмет на спусковой крючок… И готово. На другом конце траектории полета пули индеец будет мертв. Уж с такого расстояния и по такой мишени он не промахнется, просто не может промахнуться.
Апач приближался. В восьмидесяти футах от Таггарта остановился. Теперь уже можно было рассмотреть его приземистую коренастую фигуру и широкое скуластое лицо. Закопав окурок в песок ковбой поднял ружье и навел дуло в грудь апача. Но потом опустил винчестер и снова замер.
Воин глядел прямо туда, где засел ковбой. Сванти различал влажный блеск его глаз. Но тут от костра позвали, индеец повернулся и побежал вниз к скале. Таггарт прислонил винчестер к скале.
Становилось жарко.
В каньоне царила тишина. Отвесные стены отбрасывали лишь узенькие полоски тени, и ручеек на дне давно умолк. В небе висело полуденное аризонское солнце, не было ни малейшего ветерка. В знойном воздухе пронзительно стрекотали цикады.
Мириам подошла к двери и, откинув со лба прядь волос, поглядела туда, где, она знала, среди скал залегли в ожидании Адам и Пете Шойер. Но их не было видно, и оттуда не доносилось ни шороха. Сванти, по словам Адама, поднялся в гору близ обрыва каньона.
— Не тревожься о нем, — сказал ей Адам. — Он крепкий парень, справится.
И все же она волновалась. Таггарт затаился где-то наверху. Должно быть, уже изрядно проголодался. И еще Мириам догадывалась, хотя Адам и словом не обмолвился, что перед появлением индейцев Таггарт навестил его на руднике.
Медленно прошел час, затем второй. Апачи, казалось, не спешили уходить. Большинство из них растянулись в тени кустов и скал возле Грязных источников, лишь несколько все так же неустанно рыскали по холмам в направлении Рокинстрау и горы Редмонда.
Пете Шойер вернулся в дом. Теперь, при ярком дневном свете, стало видно, как он огромен и до чего же зарос грязью. Он широко осклабился Мириам.
— Жарковато.
— Они найдут нас?
Консуэло вышла послушать новости, и Шойер перевел взгляд с Мириам на мексиканку.
— С апачами ничего нельзя сказать наверняка. Сдается мне, они знают, что я где-то здесь.
Стоя у двери, он жадно поедал с тарелки бобы, что принесла ему Консуэло. Глаза его непрерывно блуждали по ущелью.
Внезапно он хохотнул:
— А Таггарт-то… уж теперь точно не удерет, когда тут шныряют апачи. Не то они в два счета привяжут его к кактусу.
— Мистер Таггарт, — тихо отозвалась Мириам, — не видит никаких оснований бежать. Сомневаюсь, что вам стоит тревожиться на его счет. Когда все закончится, он будет здесь. Если, конечно, кто-нибудь из нас уцелеет.
Шойер многозначительно хмыкнул:
— Ей-ей, вам он пришелся по душе. Сразу видать.
— Не в том дело, — чопорно ответила Мириам, — просто я уверена, что мистер Таггарт честный человек. Он не преступник и не убийца. Те люди сами вторглись на его землю и первыми начали драку.