Таггарт

Ламур Луис

— Леди, — запротестовал Шойер, — я не судья. Мне поручено догнать и арестовать его, больше ничего.

— Или убить… И все за деньги.

Шойер нимало не смутился.

— Не попрекайте меня этим. Слышал я уже подобную ерунду. Таким способом я зарабатываю себе на хлеб. Каждый делает то. что умеет, и я. тоже.

— Почему бы вам не забыть про мистера Таггарта? — подкинула идею Мириам. — Взять и ускакать, когда все закончится?

Он снова усмехнулся.

— Леди, да вы и впрямь от него без ума. Ей-богу. А я-то уж думал, — он взглянул на Консуэло, — что вторая леди на него вешается. Мне казалось,

что все обстоит так.

— Вы становитесь грубым.

Шойер и тут не покраснел.

— Быть может… Но мне так казалось. Что скажешь, мексиканочка?

Консуэло вскинула голову.

— Я замужняя женщина.

Шойер пожал плечами.

— Что ж, не первая, не последняя. Смазливый малый этот Таггарт. Не то, что я… Ко мне девчонки никогда не липнут, разве только когда я при деньгах. Вот сдам Таггарта и разбогатею.

Покончив с едой, он облизал губы, вытер пальцы о штаны и потянулся за кофе. Но не успел сделать и первый глоток, как раздался выстрел.

Стреляли у входа в каньон. Резкий и отчетливый звук раскатился по ущелью, меж отвесных скал запрыгало эхо.

Пете Шойер отодвинул чашку и с винтовкой в руке помчался вниз по каньону.

Мириам бросилась к стойке и схватила свой винчестер.

Глава 9

Сванти видел, как все началось. Кашу заварил тот самый апач, который чуть было не обнаружил его убежище. Когда его позвали, он вернулся к ручью, но вдруг что-то привлекло его внимание. Таггарт видел, как воин остановился, а потом повернул в сторону каньона. Похоже, заметил там какое-то движение и теперь шел к часовому у входа. Таггарт поднял винчестер, тщательно прицелился, снял винтовку с предохранителя и замер в ожидании, держа палец на спусковом крючке. Стрелять надо было сразу, как только индеец поднимет ружье. Правда, теперь между ними было добрых двести ярдов, но Таггарт не сомневался, что попадет.

Но другой выстрел опередил его.

Апач чуть качнул вперед ружье, и Сванти уже был готов нажать на спусковой крючок, как вдруг индеец рухнул на колени и упал лицом вниз. В чистом воздухе разнеслось звонкое эхо.

Смуглое тело индейца лежало на самом виду, распластавшись под группкой опунций. Алые блики солнца играли на обагренных кровью листьях. Под бездонным небом по-прежнему как минуту назад стояла первозданная тишина.

Таггарт перевел взгляд на костер у Грязных источников и остолбенел… Отряд исчез. Лишь кони мирно щипали траву, да над костром вилась тоненькая струйка дыма.

По щекам Сванти заструился пот. Ослабив палец на спусковом крючке и не сводя глаз со склона, он принялся свободной рукой нашаривать в карманах бумагу и табак. Вот поодаль солнце сверкнуло на стволе винтовки… кто-то пробирался сквозь кусты ниже по холму. Но Таггарт пока не стал стрелять. Зачем раньше времени давать врагам знать о себе?

Индеец, убитый первым выстрелом, лежал на прежнем месте.

В синевато-латунном небе парил канюк, а вдали над Четырьмя пиками все еще висели последние белые облачка. Почувствовав, как затекли ноги, Сванти пересел поудобнее.

Избежать битвы не удалось… Сражение уже началось. Но стрелять пока было не в кого. Оставалось только ждать. В каньоне, верно, все уже приготовились драться. Старк и

Шойер, скорее всего, охраняют вход, подумал Сванти, а женщины прячутся в доме.

О том, что увидел убитый индеец перед смертью, или что ему там померещилось он не успел рассказать остальным. Так что апачи еще не знали, что произошло. Сейчас они выясняют, в чем дело. Сванти не мог их видеть, так как те же кусты и скалы, за которыми он укрывался, столь же надежно защищали от посторонних глаз и индейцев. Таггарт повернулся и принялся медленно осматривать склон над собой. В этих краях, если хочешь сохранить скальп, нельзя полагаться ни на что.

Заметив, что все еще сжимает в зубах не зажженную сигарету, он левой рукой зажег спичку и поднес к губам, вдруг увидев, что индеец находился не далее пятидесяти ярдов от каньона и крался прямо туда. Еще немного — и враг заметит крыши строений.

Не раздумывая, Таггарт одной рукой схватил винчестер и выстрелил навскидку.

Индеец зашатался, но не упал. Он развернулся, как раненая кошка, и начал целиться из ружья. Тут Таггарт выстрелил. снова целясь уже в плечо. Апач сделал короткий быстрый шаг вверх по склону и свалился на четвереньки.

Держа винчестер наготове, Таггарт следил за ним, воин истекал кровью. Раненый апач становится вдвое опаснее, но нет смысла зря тратить пулю, когда враг умирает.

Индеец попробовал было подняться, но опять рухнул на землю.

Вновь наступила тишина. На склоне больше ничто не шевелилось.

Покинув насиженное место, Таггарт поднялся выше в гору и, отыскав новый подходящий закоулок, засел там.

Над холмами вовсю жарило солнце. Вокруг чахлого цветка с жужжанием вилась пчела. На ветку меските, выросшего на дне иссякшего ручья, присела какая-то птичка. И пустое безучастное небо над головой, и раскинувшаяся под ним безбрежная пустыня, и горы — все кругом хранило молчание. От скал поползли тени, но солнце еще стояло высоко. Среди нагромождения плоских камней промелькнула ящерица. Смахнув пот со лба, Таггарт прищурился.

Индейцы были где-то рядом. Причем не один, а не меньше пары дюжин… Точнее, если первоначальный подсчет Таггарта оказался верен, — двадцать восемь.

Два воина погибли, так и не увидев врага. Типичная индейская тактика в данном случае обернулась против них самих. Но Сванти прекрасно сознавал, что шанс выиграть в борьбе не на стороне белых. В такого рода сражениях апачи неизмеримо превосходили любого белого. Мир еще не видел воинов, способных сравниться с апачами в искусстве партизанской войны.

Но Таггарт, да и Шойер тоже учились этой тактике у самих индейцев. И не так уж плохо, — поймал себя на мысли ковбой, ведь Пете все-таки догнал его. Что там ни говори, а охотник за людьми первоклассный боец.

Прошел долгий час. Близ Грязных источников по-прежнему стояли индейские кони. Со своего места Таггарт отлично видел их. И тут до него дошло, что лошадей стало значительно меньше, чем прежде, словно постепенно, одна за другой, они улетучивались из лощины.

Он принялся заново, ярд за ярдом, осматривать местность, от дальних склонов Рокинстрау до Грязных источников. Потом старательно оглядел все пространство вокруг себя и выше по холму. Когда же снова перевел глаза на лошадей, еще одна исчезла.