Так далеко, так близко...
Шрифт:
Себастьян очень хорошо знал Кению, и ему доставляло огромное удовольствие показывать мне свои любимые места, те края, которые он любил больше всего, и которые вновь и вновь влекли его к себе. Они были, действительно, сказочными.
Одолжив небольшой самолет у приятеля в Найроби, он летал со мной над той огромной территорией, которая называется долиной Грейт Рифт. Она простирается с севера на юг и ограничена отвесными уступами, такими высокими и труднопреодолимыми, что описать их невозможно. Местами долина Грейт Рифт, безводная и необитаемая, напоминала мне лунный пейзаж, и когда я сказала об этом Себастьяну, он согласился,
Полной противоположностью этой долине были пышнозеленые саванны, куда мы ездили на сафари. Там мы передвигались либо на машинах, либо на волах, фотографировали необыкновенных диких животных – леопардов, львов, слонов, буйволов, носорогов, газелей, зебр, антилоп гну и жирафов.
После саванны Себастьян повез меня в заповедник Масай Мори, и я опять была ошеломлена красотой этого края и огромными дикими животными, живущими на воле, в естественной среде. Мне казалось, что я перенеслась в доисторические времена, когда земля была еще молода.
Так, не спеша, мы добрались до озера Виктория, провели неделю, отдыхая на его берегах. Отдохнув, мы двинулись дальше к югу, к границе с Танзанией и к горе Килиманджаро.
Что за ужасающее зрелище – эта гора, погасший вулкан: подъем на нее очень труден: ее двойная вершина прячется в облаках и тумане, и увидеть ее сможет только тот, кто будет подниматься все выше и выше. Мы же, не будучи альпинистами, проделали лишь самую небольшую часть подъема по более пологим и доступным склонам.
Мы устроили лагерь у подножия Килиманджаро и днем обследовали окружающую местность, а ночью ласкали друг друга под сенью громадной горы. Ночное небо там просто невероятное. Мы лежали под ним, таким чистым, таким близким, что оно казалось высоким балдахином из черного бархата.
– Родительский кров, – часто повторял Себастьян по ночам.
Однажды, когда мы лежали в объятиях друг у друга, вслушиваясь в ночные звуки, глядя на хрустально-ясные звезды, он объяснил:
– Именно здесь, в этих краях, под этим небом множество веков назад появился человек. Это – колыбель человечества, Виви.
Я внимательно слушала все, что он рассказывал об Африке, я много узнала от него и об этой земле, и о других вещах.
Согласно его плану, по которому наш путь на карте представлялся неправильным треугольником, мы медленно двигались от Килиманджаро к Найроби – он хотел показать мне озера и нагорья этого необычайного края, который он так любил и знал. И здесь растительность отличалась чрезмерной пышностью, пейзажи – живописностью, и я была очарована ими навсегда. О, зеленые холмы Африки… Они покорили мое воображение и мое сердце. И навсегда я останусь в их власти.
Рассматривая альбом, я задержалась на нескольких снимках, которые мы сделали во время сафари. На них Себастьян и я стоим обнявшись под ярко-оранжевым деревом в Тайке. Мне показалось, что я выгляжу совсем недурно в куртке-сафари, брюках, ботинках для верховой езды и небрежно заломленной войлочной шляпе.
Рядом я поместила увеличенный снимок, на котором между нами стоит пастух-масайи. Горделивый и спокойный, он выглядит прямо царственно в красочном, экзотическом одеянии своего племени. Масайи высоки и гибки: это кочевое племя, которое занимается в основном тем, что мирно пасет свои стада, но славится оно свирепой воинственностью.
И вот, наконец, мы позируем на берегу озера Канура, одного из многих
Я навсегда сохраню в памяти эти месяцы, проведенные с Себастьяном в Африке… Воспоминания и теперь так свежи и ярки, как будто все было вчера. На самом деле прошло четырнадцать лет.
Быстро пролистав страницы – меня не очень интересовали другие поездки в другие места в разное время, – я, наконец, добралась до мельницы в Провансе.
Я вздрогнула от неожиданности, увидев на снимке полуразрушенное, покосившееся здание, – когда-то я так тщательно запечатлела его. Я совсем забыла, какая это была развалина, когда мы впервые набрели на нее, – просто оскорбительное для глаз зрелище.
Из Кении мы с Себастьяном отправились во Францию. Несколько месяцев мы провели в шато [5] д'Коз в Экс-ан-Прованс, владельцем которого Себастьян был уже много лет. Мы все уезжали туда на лето, когда я была маленькой и моя мать еще была жива, и это были памятные каникулы. Джек очень любил эти места: здесь он чувствовал себя как дома. Он изо всех сил старался овладеть французским языком. Из-за любви к этому месту. И что удивительно, его старание увенчалось успехом.
5
Шато – загородный замок.
Путешествуя по Провансу, мы с Себастьяном и набрели на старую мельницу. она стояла у оливковой рощи среди холмистых полей, вблизи древнего городка Лормарэн. От него мельницу отделяло поле, так что жить здесь можно было уединенно, и все же не в такой изоляции от городской жизни, чтобы это уединение наскучило.
Сначала Себастьян купил ее для меня как свадебный подарок, потому что я влюбилась в нее и в окрестные пейзажи, также как в живописный городок. Но когда мы начали восстанавливать здание, он осознал его возможности. И тогда он решил, что это будет прекрасное убежище для нас с ним в Европе и что он будет ежегодно жить здесь хоть какое-то время.
Себастьян в то время уже утратил интерес к жизни в шато и к виноделию, отдав предпочтение благотворительности. Мало помалу он перепоручил все заботы о доме и землях управляющему и, если и наведывался туда ежегодно, то совсем не надолго. А поскольку он был так же очарован мельницей, как и я, то, в конце концов, отдал и шато, и прилегающие к нему земли, и винодельню Джеку как часть наследства. Джек был потрясен этим, проводил каждое лето в Экс-ан-Прованс и почти поселился во Франции после окончания Йейльского университета.
На первых моих «Vieux Moulin» – это груда старых камней, бесформенная руина, способная привести в отчаяние любого, даже самого стойкого человека, задумавшего воскресить ее. Тем не менее работа подвигалась. Перестройка и перепланировка старого дома и пристроенные к нему два флигеля – это одно из самых удачных моих деяний. Себастьян тоже занимался этим с удовольствием, и мы провели там несколько счастливых лет до того, как развелись. И даже после развода время от времени он приезжал туда, чтобы побыть со мной, когда ему хотелось убежать от всех.