Так далеко, так близко...
Шрифт:
Потом, когда мы остались одни, Антуанетта заласкала меня. Она поцеловала меня в макушку и сказала, что я самый хороший мальчик в мире, ее мальчик, и что она очень меня любит. Она попросила меня помочь ей нарезать цветов, чтобы поставить их в вазы, и мы пошли в сад и все утро провели вместе.
Я прищурился и глубоко вздохнул. Кэтрин легким галопом подъехала к забору.
– Что с тобой? – спросила она, наклонясь и глядя на мен поверх головы Черного Джека.
– Ничего. А что?
– У тебя какой-то
– Нет, ничего. – Я поднял бутылку. Жаль, что я был так неловок и уронил ее. – Оливье создал замечательное вино, – сообщил я. – Может, даже выдающееся. В 1986 году погода была прекрасная. Виноград очень удался. Я хочу, чтобы ты попробовала его. Но, кажется, я его подпортил. Грохнул бутылку.
– Все равно, давай попробуем, – ответила она. Широко улыбнувшись, она спешилась, отдала мен честь и добавила: – Увидимся через пару минут.
Я шел к замку, все еще думая об Антуанетте и Себастьяне. Об этом ужасном случае я не вспоминал с тех пор. Он спал в моей памяти двадцать два года. Но теперь, вспомнив его, я все понял. Понял, что именно с этого дня я возненавидел своего отца.
19
А через неделю я пережил настоящее потрясение.
Я вернулся в шато после обычной утренней прогулки по лесу. В кухне увидел Симону, экономку. Она ставила на поднос завтрак для нас с Кэтрин. Обменявшись с ней парой слов, я понес завтрак в библиотеку.
С тех пор, как в мою жизнь вошла эта женщина, я всегда завтракаю здесь. Мне это нравится. Комната очень красивая, из окон виден лес. Кэтрин она тоже нравится. Она работает здесь над своей книгой, за большим столом у окна.
Кэтрин еще не спустилась вниз. Я налил себе кофе с молоком, взял из корзинки свежую булочку, намазал маслом и домашним вареньем из клубники.
Я приканчивал булочку, когда вошла Кэтрин.
– Прости, что опоздала. А, ты уже начал. – Она села рядом со мной у камина. Налила себе кофе.
Потом спросила:
– Хорошо прогулялся, милый?
– Да.
– Как там сегодня?
– Солнце. Как видишь. Не так мягко, как вчера. Но день славный. Для хорошего галопа очень годится.
– Вряд ли я поеду верхом, – произнесла она. – Вряд ли верховая езда полезна для младенца, верно? – и поставила чашку. И посмотрела на меня.
– Младенца? Какого младенца?
– Нашего, Джек, – она откинула свои струящиеся рыжие волосы и сияюще улыбнулась. – Я хотела сказать тебе вечером, за обедом. Но вот не удержалась. Всю прошлую неделю я подозревала, что беременна. А врач в Экс-ан-Прованс вчера это подтвердил.
Я оледенел в своем кресле.
Потом сдавленно произнес:
– У тебя будет ребенок? – Я был не только потрясен, я просто не поверил ей.
Она кивнула, все также сияюще улыбаясь.
– Да. Правда, чудесно?
Я утратил дар речи. Слова не шли на ум.
Она затараторила:
– Я никогда не подозревала, что буду чувствовать себя таким образом, я вообще совсем не думала о детях. Мне было все равно, есть у меня ребенок
– Разумеется, не считаю. Это чудовищно. Ребенок вовсе не входил в наши планы.
– Но, Джек…
– Я думал, ты предохраняешься. Ты говорила, что у тебя спираль, – бросил я. – Что же случилось? С чего это ты вдруг перестала беречься?
– Я не перестала! – гневно воскликнула она. – Все получилось случайно, не знаю, как все произошло, но такое иногда бывает.
– Дерьмо! Этого не должно было быть! Мы не собирались вступать в брак. Я предупреждал тебя, что никогда больше не женюсь.
– Да кто тебя заставляет вступать в брак? – зло возразила она. – Только не я. Я тебе это сто раз говорила. Я дорожу своей независимостью. И речь идет вовсе не о браке. А о ребенке. Нашем ребенке. Неожиданно я обнаружила, что беременна, и рада этому… Я хочу родить.
– Ты не можешь родить! Ты понимаешь? Не можешь!
– Ты хочешь сказать, что я должна сделать аборт? – вопросила она. Ее лицо смертельно побелело.
– У тебя нет выбора.
– Нет, есть. Я могу родить.
– Я не хочу этого, Кэтрин.
– А я хочу, Джек. И не собираюсь прерывать беременность. Я-то думала, что ты обрадуешься, как и я.
– Обрадуюсь! Как бы не так – это же катастрофа.
– Ну что ты так разнервничался?! Нам совсем не нужно вступать в брак, милый, – уже спокойно проговорила она. – Мы можем жить вместе, как все ти месяцы. И растить нашего ребенка здесь, в шато. Это прекрасное место для ребенка. И брак здесь совершенно не при чем.
– Не говори глупостей, Кэтрин!
– Множество людей так поступают, Джек. Они…
– Я – не множество. Я не хочу иметь ребенка. Разве ты не поняла? И этот ребенок меня не интересует.
– А я рожу его, что бы ты ни говорил. Меня не остановишь, – заявила она непреклонно. Она вдруг переменилась. Лицо стало жестким, тело напряглось – она ринулась в бой. От ее решимости у меня дух занялся.
– Если ты родишь, мы не сможем жить вместе, – предупредил я. – На этом наши отношения кончатся.
– Ну и прекрасно! – она вскочила. Глаза ее на бледном лице засверкали. – Я не стану избавляться от ребенка. И если ты не хочешь жить со мной и растить его, я проживу без тебя. Я рожу ребенка и сама его выращу. Я в тебе не нуждаюсь. И в твоих чертовых деньгах, Джек Лок! У меня своих хватит. Я могу и сама вырастить ребенка!
– Да будет так, – холодно заключил я и тоже встал.
Она смотрела на меня в ярости.
Я не отвел взгляда.
Мы оба молчали.
– Я уезжаю! – выкрикнула она. – Через полчаса, самое большее через час я буду готова. Будь любезен, вызови такси. До Марселя. На Лондон много рейсов каждый день. Не желаю оставаться здесь ни минуты лишней.