Такса
Шрифт:
— А ты как хотела? Я — муж и глава семьи. Я — главный.
— Эй! Ты не муж еще!
— Женя, Женя… — качает головой. — Неужели ты не понимаешь? Свадьба, ЗАГС — это все… нет, необходимо, конечно. Но, по большому счету — формальности. Я УЖЕ твой муж.
— А я?
— Моя жена. И, — подталкивает ее ближе к столу, подхватывает и подсаживает на столешницу, — твой муж хочет, чтобы ты раздвинула ножки.
— А не обнаглел ли ты?!
Его руки уже расстегивают
— Это что такое?!
— Что? — большие невинные глаза.
— Ты что же… Получается, я делал предложение руки и сердца женщине, на которой даже трусиков не было?
— А ты, что же, специально предварительно трусы одел, прежде чем предложение делать?
— Хм… Нет, собственно.
— Вот и отлично, — сдергивает вниз его спортивные штаны, и ее рука убеждается в справедливости его слов. Относительно трусов. И всего остального. — Они, знаешь ли, в предложении руки и сердца совершенно лишние.
— Действительно, — его руки бесстыже хозяйничают, заставляя ее вздрагивать, постанывать. Он хочет, чтобы она была готова, когда…
Олег ловит себя на идиотской мысли: те, кто делали этот стол, явно думали о них с Женькой. Удобно. Идеальная высота. Чтобы войти. Плотно, глубоко. И двигаться, придерживая за спину, и целовать ее в мягкие губы. И заглядывать в беспомощные затуманенные глаза.
— Знаешь, всегда мечтал трахнуть любимую женщину на кухонном столе.
— Что, никто не соглашался?
— Любимых не было.
Она закрывает глаза, отдаваясь ритму их совместного движения. Но все-таки пытается оставить за собой последнее слово.
— Трахать… Где только… слов таких… набрался?
— От жены. Она у меня хулиганка и ругается как сапожник.
— Таким образом, как показывает сравнительный анализ, частота, тип и локализация этих мутаций не случайны и зависят от многих, пока еще не выясненных эндогенных механизмов мутагенеза.
Хорошо поставленный приятный женский голос звучит сначала в относительной тишине, а затем в аудитории начинает нарастать неясный шум. Причина этого шума — появившаяся в дверях аудитории мужская фигура. Парни смотрят на наглого незнакомца с ревнивым недоумением, девушки — с восхищением.
Наконец, на него обращает внимание и Женя.
— Что такое?
Олег отталкивается плечом от косяка и делает пару шагов внутрь аудитории. Интересуется безупречно вежливо:
— Евгения Андреевна, вы ни о чем не забыли?
— Гм… Нет. Но до конца пары еще двадцать минут.
— А до окончания работы ЗАГСа — полтора часа.
— А что — подождать никак?
— Я так думаю… — Олег обводит насмешливым взглядом обалдевшие от удивления лица, — что господа студенты не будут возражать, если сегодня занятия закончатся немного пораньше. Не так ли?
Ему отвечают нестройно, но в целом — утвердительно.
— Ну, вот видишь… Пойдем, Жень.
— Да пошлите вы его, Евгения Андреевна, — раздается вдруг неожиданно голос с задней парты. — Что вы в этом ЗАГСе не видели?
Ну, конечно, Корнев не мог смолчать! Девушки начинают хихикать, предвкушая очередное шоу.
Женька не знает — то ли смеяться, то ли — злиться. А Олег делает еще пару шагов по аудитории. Изогнутая бровь и холодный внимательный взгляд хорошо знавшему его человеку просигнализировали бы о том, что Олег… как минимум, — недоволен.
— Фамилия?
— Чья?
— Моя фамилия мне известна. Нетрудно сообразить, что речь идет о вашей.
— Ну, допусти, Корнев. Михаил Александрович, — парень бравирует.
Олег внутренне усмехается, оставаясь внешне холодным. Привлекательный, крепко сбитый, наглый. Считает себя самым умным. Такой же, как они с Димоном сколько-то лет назад.
— Значит так, Корнев. Если я узнаю, что вы позволяете себе некорректные, не по теме или многочисленные реплики на занятиях у Евгении Андреевны… Если вы, упаси Боже, будете пропускать занятия… Если вдруг, паче чаяния, не будете усердно изучать… как это называется?
— Мутагенные генетические процессы, — едва сдерживаясь, отвечает Женя.
— В общем, вот этот предмет! В этом случае приказ о вашем отчислении будет готов ровно с такой скоростью, с какой печатает принтер в приемной у ректора. А я лично позабочусь, чтобы там стоял самый высокоскоростной принтер. Я ясно выразился?
— Вполне, — после паузы отвечает слегка опешивший Михаил. Но он слишком наглый, чтобы сдаться так быстро. — Евгения Андреевна, а это что — наш новый ректор?
— Нет, — сквозь зубы отвечает Женя, — это мой личный… ректор.
— Ваш личный? Зачем вам такой… ректор? — Корнев пользуется случаем позубоскалить. — Бросьте его, сразу же видно — тиран и деспот!
— Да, действительно, — в их дискуссию вмешивается еще одно лицо — эффектная длинноволосая брюнетка, — бросьте. А я с удовольствием подберу, — откровенно подмигивает Олегу.
Олег тихо фигеет. Вот это детки… Как Женька с ними справляется? Да элементарно.