Талиесин
Шрифт:
— Я не буду спорить о погоде. Ты не посоветовался со мной насчет ловли лососей. Почему?
Гвиддно отвел глаза. Ему не хотелось открывать душу друиду, который не сражается, не женится, не знает обычных человеческих забот.
— Ты медлишь с ответом, — заметил Хафган. — Ложь часто застревает в горле.
— Я не буду тебе лгать. Я не посоветовался с тобой, потому что не счел это разумным.
— Вот как?
— Эльфин — мой единственный сын. Ради своих сыновей человек должен сделать все. Я решил, что в этом
— Думаешь, я возразил бы?
Гвиддно смотрел в землю.
— Это была твоя ошибка, Гвиддно Гаранхир. Твой замысел свидетельствует о мудрости, но его разрушит погода. Я мог бы тебя предупредить.
Гвиддно вскинул голову.
— Снег!
Бард кивнул.
— Близится буря. Ветер и снег с моря. Лосось пойдет поздно, и запруда будет пуста.
Гвиддно печально покачал головой.
— Не говори Эльфину. Может, что-нибудь да вытянет.
Друид насупился и собрался идти прочь.
— Великая Матерь всегда щедра.
— Я немедленно принесу жертву. Быть может, она смилостивится.
— Не думай, что тебе удастся отвратить бурю, — бросил Хафган через плечо.
Гвиддно поспешил в свой просторный дом. Если богиня и не защитит Эльфина, возможно, она хотя бы немного облегчит его долю.
Утром в канун Бельтана темные тучи затянули небо и с моря налетели ледяные порывы, несущие снег с дождем. Тем не менее в отцовском доме Эльфин встал рано, надел доху и вышел навстречу двум родичам — смотрителям лососевой запруды.
Все время, пока лошадей укрывали лишними меховыми попонами, пока садились в седла и ехали к реке, спутники Эльфина бормотали себе под нос и делали знаки против нечисти. Тот старался не замечать их грубости и жевал ломоть черствого черного хлеба, кутаясь в охотничий плащ и гадая, что принесет ему сегодняшний день.
Эльфин был крепким юношей с широким открытым лицом и добрыми карими глазами, русоволосым и рыжеусым. Он любил застолье, еще больше — выпивку, хорошо и охотно пел. Он не искал себе лишней работы, но и в помощи никому не отказывал. Короче, он был равно хорош и нравом, и лицом.
В отличие от окружающих Эльфин легко сносил свое невезенье и словно бы не замечал его. Он только дивился, из-за чего возникает столько шума. Да и что пользы задумываться — удача и несчастье в руках богов, которые распределяют свои дары, как им заблагорассудится. Судя по его опыту, все идет как идет: бейся-не бейся, ничего не изменишь.
Да, погода могла бы выдаться получше. Мокрый снег и ветрище — плохое подспорье для рыбной ловли. Но что с того? Разве он в силах прекратить снег или поставить преграду ветру?
Тропа от селения вилась вдоль чистых вод Диви, сейчас холодных и серых под темным стальным небом. Ветки с уже проклюнувшимися почками гнулись под тяжестью снежных шапок.
Когда они добрались до запруды, утро было уже в разгаре. Плотные тучи по-прежнему закрывали небо, снег валил все так же густо, но ветер заметно ослабел. Смотрители спешились. Поперек реки, на мелководье, висели на шестах сети. И на них, и на кольях, торчащих из черной воды, лежал снег. Заснеженные лиственницы, словно одетые в белое друиды, строго смотрели на Эльфина из-за реки.
— Вот запруда, — пробасил один из смотрителей, здоровенный детина по имени Киалл. — Валяй.
Эльфин дружелюбно кивнул и принялся стягивать одежду. Раздевшись догола, он пошел к воде, осторожно перебираясь через мокрые валуны. Наконец он вступил в реку и, обхватив руками плечи, чтобы унять дрожь, побрел к первой сети.
Она тяжело шла из темной воды, и Эльфин тянул рьяно, однако сеть оказалась пустой.
Он бросил быстрый взгляд на берег, на оскалившихся родичей, которые не тронулись с места, пожал плечами и медленно двинулся к следующему шесту. Кожа его от холода покрылась пупырышками. Вторая сеть была пуста и третья тоже. В четвертой же обнаружилась запутавшаяся коряга.
— Злополучный день, — проворчал Киалл, и голос его зычно разнесся над водой. Эльфин притворился, что не слышит, и продолжал работу.
— Чего зря мерзнуть, — отозвался второй смотритель, Эрмид. — Разведем костер.
Оба принялись собирать сухую растопку. Когда Эльфин в следующий раз поднял глаза, на полянке возле реки уже горел костерок. Он выбрался из воды и присоединился к товарищам.
Опустившись на колени возле костра, юноша блаженно застонал, чувствуя, как оттаивает в тепле зазябшее тело.
— Что, вдоволь наловился? — спросил Киалл. Эрмид грубо хохотнул.
Эльфин протянул руки к огню и ответил, стуча зубами:
— Н-намерзся вдоволь, эт-т-то верно.
Ответ разозлил Киалла. Он вскочил и затряс кулаком перед лицом Эльфина.
— Ты! Эта твоя неудача хуже всех прежних вместе взятых! Теперь мы в этом году ничего не поймаем!
Эльфин обиделся, но отвечал спокойно:
— Я еще не закончил того, для чего пришел.
— Что толку? — ревел Киалл. — Слепому видно, что ты сегодня ничего не вытащишь!
Юноша вновь вошел в ледяную воду и медленно двинулся к противоположному берегу, проверяя одну сеть за другой. Киалл глядел ему вслед, потом сказал Эрмиду:
— Все, я на это насмотрелся. Едем домой.
Они загасили снегом костер, уселись в седла и уже развернули коней, когда услышали крик Эльфина. Киалл продолжал ехать вперед, но Эрмид помедлил и оглянулся. Эльфин по пояс в воде брел к берегу, волоча за собою черный куль.
— Киалл, погоди! — крикнул Эрмид. — Эльфин что-то вытащил!