Талиесин
Шрифт:
— А как же ее искусство — целительство, хирургия, Митра? Она показалась мне такой знающей: подробно объяснила, что где болит, хотя и пальцем меня не коснулась.
— Уверен, что-то немногое она умеет — резать и все такое. Почитание Митры и Изиды идет из древности и было когда-то очень распространено.
— Было?
— Оно угасло тысячи лет назад.
— Так как же… — начала Харита.
— Оно возродилось, на этот раз в виде культа, и, как говорят, кое-где нынче вошло в моду. Если ее
— Она показалась мне весьма сведущей в лекарском деле, — неуверенно продолжала Харита, тоже начиная хмуриться.
— Не отрицаю, дар у нее есть, но им наделяют многие боги и не всегда ко благу людей.
— О чем ты?
— Если она и впрямь так искусна, как похваляется, почему царю не лучше? Четыре года прошло!
— А ведь я чуть ей не поверила. Она почти убедила меня.
— Да, и это часть ее дара. Если долго ее слушать, перестаешь отличать правду от лжи.
— Аннуби, что нам делать?
Прорицатель вздохнул и развел рутами.
— Ничего. Мы бессильны. Будь здесь Киан…
Харита сбросила одеяло.
— Киан не приедет.
— Ложись обратно! Куда ты?
Огромным усилием Харита спустила ноги с кровати.
— Киан сказал мне, что они с Белином встречаются через день на мосту где-то на границе наших земель — он упомянул Гераклий. Не знаю, где это, но мне надо туда. А ты мне поможешь.
— Тебе нельзя ехать.
— Так сделай, чтоб было можно. Перевяжи потуже и дай что-нибудь, что притупляет боль.
— Лучше лежи. Ты ничего не сможешь поделать.
Царевна, скривившись от боли, подвинулась к краю кровати.
— Я и на миг не останусь в этом доме обмана и боли, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — На этот раз они меня выслушают, я их заставлю. Ты веришь в то, что сказал Тром?
Прорицатель не ответил, и Харита спросила:
— Так ты отказываешься от своих слов?
— Я ни от чего не отказываюсь, — тихо произнес Аннуби.
— Тогда почему ты так на меня смотришь?
— Твоя мать, царица, тоже ему поверила. Помнишь Великий Совет?
Она кивнула.
— Все время, что мы были в Посейдонисе, твоя мать понуждала меня искать знамения — читать летописи, книги о звездах, советоваться с другими прорицателями.
— И что ты должен был найти?
— Знамения, свидетельства, упоминания — все, что подтверждаю бы пророчество Трома.
— И нашел?
— Нет, — сознался Аннуби. — Не нашел, потому что искал совсем другое.
— Что?
— Я хотел знать, когда умрет Брисеида.
Харита мотнула головой.
— Но почему?
— Брисеида предвидела — из-за звездопада, хотя предчувствие возникло у нее задолго до этого. Да, она обладала таким даром, хоть и в небольшой мере. Итак,
Харита молчала. События, о которых рассказывал Аннуби, могли произойти столетия назад — так многое изменилось со дня смерти матери. Но сейчас тогдашнее горе нахлынуло с новой силой, оглушая и ослепляя Хариту. Лишь через некоторое время она смогла выдавить ответ.
— Я ведь ничего не знала, — сказала она.
— Она не хотела ни с кем делить свое бремя, — печально улыбнулся Аннуби. — Сейчас ты мне ее напомнила.
— Ты помогал ей тогда. Поможешь ли мне сейчас?
— Когда я тебе отказывал?
Глава 10
Харита выбрала колесницу — менее удобную, зато более быструю. Повозки медленны и неповоротливы, и, хотя колеса подскакивали на каждом ухабе, заставляя царевну морщиться от боли, а возницу — от ее укоров, дорога так и летела. Тем не менее в Гераклий они въехали уже после заката.
Мощеные улочки были пусты, но несколько факелов еще горели у крылец побогаче, а из чисто оштукатуренной корчмы доносились взрывы пьяного смеха. Окно верхнего этажа светилось алым светом, как маяк, хотя до моря было далеко.
Возница придержал коней, и Харита с трудом — все мышцы занемели от необходимости сидеть прямо на узеньком сиденье — медленно повернула голову, чтобы заглянуть в тусклые окошки корчмы.
— Думаешь, они здесь? — спросила она.
Пирос, возница, почесал подбородок.
— Да уж скорее всего, — сказал он. — Пойду посмотрю.
Он намотал поводья на перила крыльца, соскочил с колесницы и, не оглядываясь, исчез в корчме.
Его не было так долго, что Харита уже подумывала отправиться за ним, но тут он все-таки появился.
— Их там нет, царевна, — произнес он, и ее обдало винными парами.
— Ты купался в вине или просто выпил амфору-другую?
Пирос сморгнул и уставился на нее.
— Ты оставил меня сидеть, а сам нализался этого… — она запнулась, подыскивая слово… — этой козьей мочи, которую здесь подают?
Возница бухнулся на колени.
— Если ты недовольна, царевна, мне не жить, — простонал он.
— Встань сейчас же!
— Надо было разузнать, где они, а хозяин корчмы охотнее беседует за чарочкой. А пока правишь конями, так пересыхает в горле… Я подумал…