Талисман всадника
Шрифт:
Ладно, с загадками разберусь потом. Если «потом» когда-нибудь наступит. Вопрос, тревожащий меня в настоящий миг — куда бежать? Бесцельно мотаться по городу, наверно, опасно. Можно наткнуться как на толпу мятежников, так и на шайку обычных уличных грабителей. К тому же я не в состоянии определить, есть за мной погоня или нет.
Будем следовать наставлениям отца, то есть искать постоялый двор «Путеводная звезда».
Быстрое изучение фасада дома, мимо которого я пробегала, подсказало, что я нахожусь на улице Скачущего Коня — к каменному выступу крепилась плоская бронзовая фигурка, позеленевшая от времени. Эта улица выведет меня к Площади Побед Нумы и закрытому на ночь зеленному рынку. На площадь
В путь. Внимательно смотрим по сторонам, прячемся от любых прохожих, военных патрулей и подозрительных личностей, но пуще всего — от скопления мятежников.
Из болезненного любопытства я на всякий случай посмотрела вверх, однако хмурые облака так плотно затянули небо, что малейшие просветы исчезли, скрыв от меня алое мерцание и кружившую в небесах огромную небывалую птицу. Начался снегопад — мелкий и мокрый, больше напоминающий дождь.
Новичкам везет. Я благополучно миновала темные, притихшие кварталы, всей шкурой ощущая настороженные взгляды притаившихся за накрепко закрытыми ставнями горожан. Пару раз мне пришлось юркать в подворотни, терпеливо дожидаясь, пока мимо пройдет очередная крикливая группка бунтующих плебеев. Один раз мимо меня быстро проскочил некто в темных лохмотьях, и, к моему удивлению, на бегу бросил через плечо: «Не ходи к улице Алебард, там заварушка». Очевидно, загадочный субъект являлся воришкой или домушником, и принял меня за собрата по ремеслу.
Вняв предостережению, я обошла указанную улицу стороной, краем уха расслышав крики, треск горящего дерева и звонкие щелчки разбивающихся о мостовую черепиц. На улице Алебард стоял особняк, принадлежавший кому-то из младших королевских сыновей — не то Зингену, не то Ольтену. Мне оставалось только мысленно посочувствовать обитателям дворца и понадеяться, что тамошняя охрана сумеет разогнать взбесившуюся толпу.
Улица Медников, больше смахивавшая на тесный переулок, встретила меня тревожным молчанием. Постоялый двор я увидела издалека — над входом качался зажженный слюдяной фонарь ярко-голубого цвета, освещая крупную вывеску, написанную стилизованными туранскими завитушками: «Путеводная звезда». Кажется, я у цели.
В иное время я бы кинулась к спасительному крыльцу, не разбирая дороги и повизгивая от облегчения, но сейчас не могла решиться сделать шаг. Вместо этого я попятилась и спряталась за выступом каменной колонны. Подождала, внимательно изучая фасад таверны. Внизу все огни потушены, зато на втором этаже сквозь трещину в ставнях просачивается бледный желтоватый отсвет. Войти через дверь для посетителей или попытаться найти другой вход? Скажем, предназначенный для слуг и поставщиков?
Поколебавшись, я решила воспользоваться черным ходом. Метнулась через улицу, спряталась в густой тени и рысцой побежала вдоль каменной стены. В кухне постоялого двора наверняка никого нет, так что я не стану причиной паники и воплей. Главное, чтобы на заднем дворе не оказалось сторожевого пса, который не делает различий между рыщущим в поисках добычи представителем «ночного братства» и скрывающейся дочкой опального вельможи, с равным прилежанием облаивая тех и других.
Собаки, к счастью, тут не держали. С величайшей осторожностью я миновала крайне захламленный дворик, только раз споткнувшись о жестяное ведро и успев его вовремя подхватить, заметила очертания покосившейся двери и устремилась к ней. Легонько постучала.
Дом
Я постучала снова, теперь погромче и сильнее. От моих толчков дверь скрипнула и отошла внутрь. Она вообще стояла незапертой, что слегка противоречило моим представлениям о городских нравах. Мне казалось, что содержатели постоялых дворов должны весьма заботиться о сохранении своего имущества.
Войти? Не торчать же на пороге в ожидании неизвестно чего?
За дверью тянулся узкий коридор, пропахший острыми специями, сгоревшим бараньим жиром и топленым салом. «Путеводная звезда», как я вспомнила, принадлежала туранцу, значит, посетителей кормят соответственно традициям стран Восхода.
Эта приоткрытая дверь ведет на кухню — я проверки я заглянула, увидев большой открытый очаг, набор вертелов и развешанные по стенам разнообразные кастрюли-сковороды-половники. Следующая дверь выходит в общий зал, занимающий весь первый этаж — там темно и пусто. Крутая лестница наверх, освещенная слабыми колеблющимися отблесками. Изогнув шею, я попыталась разглядеть, что расположено выше, и тут мне на плечо увесисто шлепнулась густая капля какой-то жидкости.
— Ой, — пискнула я и отступила. Следующая капля пролетела мимо и смачно хлюпнулась в небольшую лужицу, натекшую у основания лестницы. Я принюхалась — неприятный запах этой лужицы напомнил мне о готовящемся мясе и шипящей на сковороде крови.
По лестнице я поднималась на цыпочках, опасаясь малейшего скрипа. Одолела полтора десятка ступенек и медленно оглянулась, догадываясь, с чем предстоит столкнуться.
За сегодняшний день я повидала больше мертвецов, чем за все пятнадцать прожитых лет, но впервые смерть была такой близкой и, если так можно выразиться, откровенной. Человек (судя по одежде, трактирный слуга) лежал на спине, неуклюже разбросав руки-ноги и далеко запрокинув голову.
Его шею перечеркивал широкий багровый разрез с ровными краями, отчего зрелище болезненно напоминало вид надрубленной кровяной колбасы. Кровь стекала вниз, неторопливо просачиваясь сквозь половицы. Мне с трудом удалось подавить тошноту и убедить себя в том, что покойник не способен причинить никакого вреда. Что здесь произошло? Случайная ссора? Или?..
— Есть тут кто? — громким шепотом позвала я. Ответа не последовало.
Второй труп застрял в дверях комнаты, рассеянный свет из которой я заметила с улицы. Вот и свеча, горящая в плоской тарелке на низком столе.
«Может, это и есть тот самый Яхмак, владелец таверны? — я с легким испугом разглядывала скрючившегося на боку грузного мужчину средних лет, с бритой головой и в засаленном желтом халате. Его прикончили несколькими ударами тонкого и очень острого лезвия, нанесенными в область сердца. Застывшее на его перекошенном лице выражение я бы определила как „раздраженное“. — Кто с ним расправился? Почему?»
Пламя свечи чуть качнулось. По стене проскочила размытая тень, что-то жесткое скользнуло по моим волосам и рывком охватило горло, впившись острыми краями в кожу.
«Попалась! — истерически заверещала трусливая часть моей без того изрядно напуганной за сегодняшнюю ночь души. — Тут была засада и ты угодила в нее! Попалась! Тебе конец!»
Я беспорядочно замолотила руками в попытке сорвать душившую меня петлю и, разумеется, выронила кинжал.
Стоявший сзади человек натянул ремень потуже, вынуждая меня выгнуться дугой, перед моими глазами поплыли зеленоватые и красные круги, воздух стал почему-то твердым и шершавым. Последним усилием я вспомнила про спрятанный за отворотом сапога стилет, кончиками пальцев дотянулась до него, ухватилась и всадила по самую гарду в что-то мягкое и податливое.