Талисман всадника
Шрифт:
— Долиана! — обрадованно возопил Маэль, не входя, но врываясь в небольшую комнату, щедро предоставленную нам месьором Игдиром для встречи с гостями. — Госпожа Долиана! Живая! Ты их провела и сбежала! Я так и знал! Какая ты умница!
Я даже подходящих слов подобрать не успела, когда меня в нарушение всех правил этикета и вежливости сгребли в охапку, без труда оторвали от пола и немножко потрясли в воздухе. Жалобный сдавленный писк, испускаемый мною, означал, что я чрезвычайно счастлива видеть месьора Маэля, но предпочла бы какое-нибудь иное, не столь рьяное выражение радости по поводу моего спасения. Хотя, говоря по правде, лестно услышать, что за тебя всерьез беспокоились и кто-то полагает тебя умницей. И вдобавок…
Интересно, почему его светлость Ольтен кривит столь недовольную физиономию? Неужто принц вообразил себя защитником чести и достоинства невинной девицы Эрде?
Незнакомец, пришедший с Маэлем, остановился на пороге, подпирая дверь плечом. Несомненное фамильное сходство между ним и Монброном прослеживалось без труда, только гость уродился чуть повыше и поуже в плечах. Вызывающе яркий наряд алых, синих и оранжевых цветов, прямые каштановые волосы до плеч, прищуренные зеленоватые глаза, выражение лица донельзя пресыщенного удовольствиями и безумно скучающего наследника богатого семейства. Выглядит постарше Монброна лет на пять и более потрепанным жизнью. Я (может быть, совершенно безосновательно) сочла этого человека умным и крайне опасным.
Маэль наконец догадался вернуть меня на пол и представить своего спутника:
— Госпожа Долиана, это и есть Райан Монброн, наше семейное проклятие. Вкупе с прилагающейся к нему Чинкуэдой, — он ткнул пальцем в собаку. Та любезно помахала мне обрубком хвоста.
Я вспомнила о заученных хороших манерах, коротко поклонилась на военный лад — совершенно неподходящая для юной дамы привычка, перенятая от Вестри и его приятелей — назвавшись:
— Баронесса Долиана Эрде. И… И его высочество Ольтен Эльсдорф.
Молодые люди уставились на стоявшего подле узкого окна наследника Нимеда с одинаковым недоверием и подозрительностью. Маэль отвесил положенный поклон, нахмурился, обдумывая что-то, и, подтвердив мое мнение о его сообразительности, осторожно спросил:
— Тараск знает?
Дана склонна полагать, что знает, — коротко отозвался принц, внимательно рассматривая обоих представителей старинной аквилонской фамилии и жестом приглашая их располагаться за накрытым столом.
— Прошу прощения, вы намерены и дальше отсиживаться здесь? — деловито поинтересовался Монброн-младший.
— Поэтому я… поэтому мы хотели побеседовать с вами, — я отважилась направить разговор в нужное мне русло. — По убеждению обитателей коронного замка и горожан нас больше не существует. Мы — никто. Но Тараск наверняка не оставит попыток разыскать нас, ибо мы…
— Угли под золой, которые могут вспыхнуть в самый неподходящий момент, — вполголоса проговорил старший из рода Монбронов, найдя очень точное определение. — Тараск никогда не будет спокоен, покуда не убедится, что вы умерли.
— Да, — нехотя согласилась я. Покосилась на принца, тот кивнул, предоставляя мне право и дальше вести беседу. Я вздохнула, набираясь храбрости: — Мы не можем оставаться в городе. Однако бегство тоже представляется позором. Неужели мы с такой легкостью отдадим Тараску то, что ему никогда не принадлежало и не может принадлежать?
— Смелое заявление, — с прохладцей заметил Райан Монброн, но этим пока и ограничился. Я начала догадываться, почему Маэль столь нелюбезно зовет своего старшего родича «семейным проклятием», — Что ты предлагаешь, госпожа Долиана?
— Проникнуть во дворец, — с легким замиранием сердца ответила я. Ольтен подошел и встал позади моего кресла. Мысленно я поблагодарила его за поддержку. — Восстановить справедливость.
— Вдвоем? — Райан смерил нас таким взглядом,
Маэль возвел глаза к потолку и прошипел:
— Райан, я тебя когда-нибудь прирежу!
— Ты мне тоже очень нравишься, — безмятежно отозвался старший из Монбронов. — Господа, давайте называть вещи своими именами. Если вы намерены устроить во дворце охоту на Тараска, я сразу заявляю, что не собираюсь принимать в этом участия.
Принц дернул углом рта, явно собираясь сказать нечто, не слишком лестное для аквилонцев, но сдержался. Маэль сосредоточенно что-то обдумывал и, наконец, проговорил:
— Тогда как насчет охоты за источником красного сияния?
— Что? — вырвалось одновременно у Райана, Ольтена и меня. Маэль хитро посмотрел на нас, убедился, что мы достаточно заинтригованы, и неспешно заговорил:
— Попасть во дворец не так сложно, как кажется. Мне посчастливилось — вчера я свел знакомство с месьором Тараском и дамой его сердца, некоей прекрасной варваркой по имени Зенобия Сольскель из Пограничья.
— С Дженной, что ли? — удивленно переспросил принц.
— Именно с ней, — подтвердил аквилонец. — Мало того, у меня теперь имеется законное право навещать сию девицу, — он с гордостью предъявил нам кусочек темного дерева, украшенный выжженной нордхеймской руной «Райда», сиречь «Дорога». — Этим правом я воспользовался не далее, как сегодня днем. И узнал много прелюбопытных вещей.
— Я всегда догадывался, что Дженна куда хитрее и проницательнее, чем о ней думают, — пробормотал себе под нос Ольтен. Моего мнения не спрашивали, а то я бы непременно согласилась.
— Во-первых, Дженна убеждена: за недавним мятежом стоят Тараск и приведенные им в Немедию кофийцы, — начал перечислять свои открытия Маэль. — Она, конечно, не намерена повторять свои слова под присягой, однако ее уверенность говорит сама за себя. Во-вторых, Дженна выяснила, что в союзниках Тараска ходит некое загадочное создание, величающее себя «ксальтотуном». Оно обладает изрядными навыками в колдовстве и, кажется, имеет большое влияние на его милость. В-третьих, среди охранников госпожи Зенобии имеются представители народа оборотней Пограничья, острее людей чувствующие присутствие магии. С начала зимы эти оборотни, которые в жизни ничем не болели, начали хором жаловаться на постоянные недомогания и утверждать, что поблизости действует чужеродное колдовство. Какой-то даже вернулся обратно на родину — не смог больше терпеть. В ночь мятежа один из оборотней умер, как я понял, от разрыва сердца. Да, и в-четвертых. Дженна настоятельно советовала мне поскорее отыскать наследницу семьи Эрде и вывести ее из города.
— С чего бы вдруг такая забота? — недоуменно спросила я. — И что означает «ксальтотун»?
— Искаженное словечко альбийского наречия, перенятое магами Кхарии и позже — Стигии, — немедленно отозвался Райан. — Приблизительный перевод — «Управляющий течением времен». Так принято именовать магов очень высокого уровня, способных позволить себе такую роскошь, как право на самостоятельные поступки и независимость от своих гильдий наподобие Черного Круга, Белой Ладони или Алого Пламени Равновесия. Существующих ныне ксальтотунов можно перечислить по пальцам одной руки. Лично мне известны двое: один уже лет сорок безвылазно торчит в Гхазе Шемской, а другой… По происхождению стигиец, но вроде как давно порвал с Кругом Птейона. Нергал его знает, где он сейчас может шляться.