Талисман
Шрифт:
Он сам был при смерти в младенческом возрасте. Мать рассказывала ему, как однажды обнаружила в колыбели почти безжизненное тельце с посиневшими губами и белыми, как мел, щеками. Она вспомнила, как вбежала с ним на руках в гостиную. Его отец и Слоут сидели на полу, пили вино и смотрели телевизор. Отец выхватил его из рук матери, сдавил его ноздри левой рукой («синяки не проходили больше месяца, Джекки», — с невесёлым смехом вспоминала мать) и стал делать Джеку искусственное дыхание «рот в рот», а Морган все это время кричал:
«Я думаю,
(«Дядя Морган был смешным, правда, мама?» — спросил Джек. — «Да, страшно смешным, сынок», — мать невесело улыбнулась и закурила очередную сигарету).
— Мальчик! — Капитан тряс его так сильно, что у Джека загудело в голове. — Мальчик! Черт побери! Если ты упадёшь здесь в обморок…
— Со мной все в порядке, — голос почти вернулся к Джеку. — Все, отпустите меня. Дайте отдышаться.
Капитан перестал трясти мальчика, но все ещё с опаской поглядывал на него.
— Все в порядке, — снова сказал Джек твёрдо, как только мог.
Но в его голове по-прежнему крутилась затёртая пластинка прошлого.
Он почти умер тогда в колыбельке. Они вскоре переехали в другое место, но Джек хорошо помнил свой дом. Мать всегда называла его «Дворец Мечты», потому что из окна гостиной открывался чудесный вид на Голливудские склоны. Он почти умер в колыбельке, а его отец и Морган Слоут пили вино, а когда пьёшь много вина, то часто приходится облегчаться, и он помнил, что во Дворце Мечты из гостиной до ближайшей ванной можно пройти только через его детскую.
Он видел это: Морган Слоут встаёт, потягивается, говорит при этом что-нибудь вроде «Я выйду на минутку, Фил», его отец не отрывается от телевизора; Морган проходит через тёмную комнату, где спит маленький Джек, крошечный Джекки Сойер, тёплый, сытый, в сухих ползунках. Он видел: дядя Морган снимает со стула тяжёлую подушку и кладёт на лицо спящему ребёнку, придерживая её одной рукой, а другую заводя за спину ребёнку. И наконец, он увидел: дядя Морган кладёт подушку на стул и быстро уходит в ванную, чтобы опорожнить мочевой пузырь.
Если бы мать почти сразу же не вошла, чтобы проведать сына…
Так ли это было? Вероятно, что так сердце подсказывало ему — что так. Он не верил в совпадения.
В возрасте шести недель сын Лауры де Луизиан, Королевы Территорий, скончался в своей колыбели.
В возрасте шести недель сын Фила и Лили Сойер почти скончался в своей колыбели… и там был Морган Слоут.
Эту историю мать обычно завершала шуткой: как Фил Сойер чуть не разбил их «крайслер», мчась в больницу после того, как Джекки вновь задышал.
Страшно смешно. Все живы.
Вот так!
— Теперь пойдем, — проговорил Капитан.
— Ладно, — Джек все ещё чувствовал слабость. — Ладно, пой…
— Т-с-с-с! — Капитан быстро огляделся вокруг. Из-за стены справа, сделанной не из дерева,
Один голос заканчивал начатую ранее фразу:
— …не знал, что у него есть сын.
— Ну, — возразил другой, — незаконнорождённый есть незаконнорождённый, и ты это хорошо знаешь, Симон.
Раздался грубый смех; подобным образом смеялись старшие мальчики в школе Джека, когда рассказывали о своих любовных похождениях.
— Хватит! Прекратите! — раздался третий голос. — Если он услышит вас, вы уйдёте за Наружную Черту раньше, чем взойдёт тридцатое солнце.
Тишина.
Приглушённый взрыв смеха.
Джек посмотрел на Капитана, который прислонился к стене, крепко стиснув зубы. Было ясно, о ком говорили солдаты. Кроме того, здесь мог оказаться кто-нибудь, кто услышит… кто-нибудь плохой. Кто-нибудь, кто может удивиться, откуда действительно вдруг взялся незаконнорождённый ребёнок. Даже младенец в состоянии понять это.
— Ты достаточно услышал? — спросил Капитан. — Пошли.
Он торопил Джека.
«Тебе приказано… ах, да, идти на запад, верно?»
«Он изменился», — понял Джек. — «Он изменился дважды».
В первый раз, когда мальчик показал ему акулий зуб, который в другом мире был медиатором для гитары. И во второй раз, когда Джек подтвердил, что собирается на запад. Он явно хотел помочь ему… в чем?
«Я не могу сказать… Не могу сказать, что тебе нужно делать».
«Он хотел вывести меня отсюда, потому что боится, что нас поймают, — подумал Джек. — Но дело не только в этом. Он боится меня. Боится из-за…»
— Пошли, — сказал Капитан. — Ради Джейсона, пошли.
— Ради кого? — глупо переспросил Джек, но Капитан уже вёл его по коридорам — влево, ещё раз влево, и ещё раз влево.
— Мы шли не этой дорогой, — удивился Джек.
— Не стоит снова проходить мимо парней, которые нас уже видели, — бросил в ответ Капитан. — Это люди Моргана. Ты видел высокого?
— Да. — Джек вспомнил улыбку и глаза, которые оставались холодными. Другие выглядели помягче. Этот же производил впечатление жестокого человека. И выглядел не вполне нормальным. И ещё: он был чем-то знаком мальчику.
— Осмонд, — пояснил Капитан, сворачивая на этот раз направо.
Усиливался запах сырого мяса, воздух переполнился им. Джеку безумно захотелось есть, во рту скопилась слюна.
— Осмонд — это правая рука Моргана, — добавил Капитан. — Он видит слишком многое, и мне не хотелось бы, чтобы он дважды видел тебя, мальчик.
— Что вы имеете в виду?
— Т-с-с-с! — он почти грубо схватил Джека за плечо. Они увидели домотканую занавеску, висящую на двери. Мальчику это напомнило театральный занавес. — Теперь плачь, — прошептал ему Капитан прямо в ухо.