Талисман
Шрифт:
— Неважно, болел ли он, — резко сказал фермер. — Был ли он политиканом?
Джек шевелил губами, но не мог произнести ни звука. Он не знал, что ответить. Слишком сложная проблема!
Генри мотнул головой, как если бы услышал ответ.
— Слазь, оболтус! Лавка за следующим поворотом. Я думаю, ты как-нибудь дотащишься до неё пешком!
— Да, — сказал Джек. — Думаю, что да. Извините…
Фермер, все ещё искоса поглядывавший на мальчика, слегка усмехнулся.
— Нет, это ты извини, парень… Ты кажешься славным
— Мой отец…
— Я не хочу слышать о твоём отце! — торопливо возразил Генри. Его жена отодвинулась от Джека, крепче прижав к себе сына. — Хорошим он был или плохим — я не знаю и не хочу знать. Все, что я знаю — это то, что он умер (думаю, что ты не солгал, сказав это), и что его сын провёл беспокойную ночь, и что он умеет хитрить. Сын не говорит правду о том, куда идёт. Так что уходи. Меня беспокоит только моя судьба, как видишь.
Джек слез с телеги. Его огорчил страх на лице женщины. Он сам был причиной этого страха. Фермер прав — маленькие люди не должны вмешиваться в дела больших. Иначе они могут поплатиться за это.
13. ЛЮДИ В НЕБЕСАХ
Мальчик с ужасом обнаружил, что деньги, заработанные им с таким трудом, в буквальном смысле превратились в палочки; они стали похожими на игрушечную головоломку, сделанную неумелым ремесленником. Но через секунду ужас растаял, и Джек весело рассмеялся. Конечно же, палочки и были деньгами! Когда он перелетел из одного мира в другой, изменилось все, включая и это. Серебряный доллар снова стал значком с изображением грифона, рубашка — курткой, английский язык — диалектом Территорий, а старые добрые американские деньги — грудой палочек. У него было всего около двадцати двух долларов, и он решил, что примерно такую же сумму составляют те четырнадцать монет-палочек одного вида и около двадцати палочек другого, которые он обнаружил в кармане.
Проблема была скорее не в количестве денег, а в местных ценах — он очень смутно представлял себе, что здесь стоит дорого, а что — дёшево; идя через лавку, он растерялся. Если он, выбрав товар, не сможет расплатиться, то… Он не знал, что они сделают с ним. Например, выгонят… побьют… посадят в тюрьму… убьют? Вряд ли, но даже в этом нельзя быть до конца уверенным — они ведь простые люди. Они не политиканы, а он…
Он — чужой… Странник.
Джек медленно пересёк из конца в конец лавку, больше напоминающую шумную ярмарку; он обдумывал вставшую перед ним проблему. Проблема сосредоточилась в основном в его желудке — он был смертельно голоден. Мальчик заметил фермера Генри, торгующегося с продавцом коз. Рядом с мужем стояла миссис Генри, не участвующая в разговоре. Она повернулась к Джеку спиной; на руках у неё сидел младенец.
«Джейсон, один из маленьких Генри», — подумал Джек, — и он вдруг заметил Джека.
Ребёнок стал указывать на него ручкой, и Джек бросился наутёк, стараясь, чтобы как можно больше людей
Кругом царил аромат жареного мяса. Джек видел продавцов, медленно обжаривающих над углями куски свинины; покупателей, выбирающих мясо и сало. Все они оборачивались на бегущего мальчика. Большинство покупателей были такие же фермеры, как Генри. Джек заметил, что при расчёте за покупку они протягивали руку с зажатыми в ней палочками, но скольких штук будет достаточно? — думал он.
Ладно, неважно. Он должен поесть, даже если этим выдаст себя как чужака.
Он прошёл мимо женщин с детьми и приблизился к большому мужчине, стоявшему у зажжённой жаровни; там дымились пять кусков отличной свинины. Стоящие с обеих сторон жаровни мальчики время от времени переворачивали мясо.
— Отличное мясо! — зазывал мужчина. — Замечательное мясо! Превосходное мясо! Покупайте моё чудесное мясо! Чудесное мясо только здесь! Самое лучшее мясо здесь! — И вполголоса ближайшему к нему мальчику: — Пошевеливайтесь, болваны, черт вас побери!
К торговцу подошёл фермер с девочкой-подростком и указал на второй слева кусок мяса. Мальчики прекратили переворачивать куски; хозяин снял с жаровни один из них и уложил его на ломоть хлеба. Один из мальчиков поднёс хлеб с мясом фермеру. Джек, внимательно наблюдая, заметил, что тот протянул мальчику две небольшие палочки. Когда мальчик отошёл, покупатель засунул остаток денег-палочек в карман, разломил пополам огромный сэндвич и протянул одну половину дочери, которая с нетерпением ожидала своей доли.
У Джека засосало под ложечкой. Кажется, он увидел все, что ему было нужно.
— Отличное мясо! Превосходное мясо! Самое… — продавец сверху вниз взглянул на Джека, сводя брови в одну линию; глазки под ней были маленькими, но вовсе не глупыми. — Я слышу, твой желудок распевает песенки, дружок Если у тебя есть денежки, я угощу тебя так, как не едят и в раю. Если же твой карман пуст — убирайся отсюда к дьяволу, чтобы я больше тебя здесь не видел.
Мальчики-прислужники хихикнули, хотя оба явно устали; просто смех непроизвольно вырвался у них из груди.
Запах свежеподжаренного мяса не позволял Джеку уйти. Он достал из кармана палочку покороче и показал на кусок мяса, который лежал вторым слева. Он не говорил ни слова: так, ему казалось, безопаснее. Мясник взял огромный нож и отрезал кусок; этот кусок, как заметил Джек, был меньше, чем купленный фермером, но сейчас это не имело значения. Желудок требовал пищи, причём немедленно.
Мясник уложил мясо на хлеб и сам подал его Джеку. Потом взял у мальчика деньги — не две, а три маленьких палочки.
В ушах вдруг зазвучал насмешливый голос матери: «Поздравляю, Джекки! Ты, оказывается, скряга!»
Продавец улыбнулся ему, обнажив гнилые зубы, ожидая проявления недовольства.
— Ты должен быть благодарен, что я взял всего три, а не десять или четырнадцать. А я бы мог, ты знаешь… У тебя ведь на лбу написано, парень: «Я — ЧУЖАК». Так как, будем ссориться?
Хотел ли мальчик ссориться? Он просто не мог себе этого позволить, и им овладела бессильная ярость — чувство, входящее в привычку.