Талисман
Шрифт:
Почти сразу он ощутил, что время в сарае течёт иначе, чем снаружи. Там, на воле, секунды, минуты и даже часы пролетали незаметно. Шли дни, недели, месяцы. В сарае же время тянулось медленно, и каждая минута казалась вечностью.
Второе, что понял Джек — это то, что он не должен думать о времени. Если он зациклится на этом, ему будет трудно дождаться освобождения. Он встал и принялся мерить шагами площадь сарая. Приблизительно семь на девять футов. Во всяком случае, для ночлега места хватит.
Если он обойдёт весь сарай по периметру,
Он может не есть, зато у него есть возможность двигаться. Джек снял часы и положил их в карман, пообещав себе смотреть на циферблат только в случае крайней необходимости.
Он прошёл четверть мили, когда вспомнил, что в сарае нет воды. Ни еды, ни воды. Он читал где-то, что за три-четыре дня от жажды не умирают. До прихода Волка он продержится — не очень хорошо, но хотя бы как-нибудь. А если Волк не вернётся? Тогда ему придётся сломать дверь.
Если так, подумал он, то лучше попытаться сделать это сразу, пока у него достаточно сил.
Джек подошёл к двери и надавил на неё обеими руками. Потом надавил сильнее, и петли скрипнули. Он попробовал упереться в дверь плечом, но дверь не поддалась. Он упёрся сильнее, — эффект был тот же. Волк мог бы сломать дверь одной рукой, а Джеку не удалось даже немного приоткрыть её. Придётся ждать Волка.
Ближе к полуночи Джек прошёл то ли семь, то ли восемь миль — он сбился, сколько раз он досчитал до ста шестидесяти пяти. В животе у него урчало. Тело мальчика ломило от усталости, но он чувствовал, что не заснёт. По его подсчётам, он находился взаперти около пяти часов, но они казались ему длиннее суток. Он боялся лечь и упрямо заставлял свой мозг работать. Пытался составить список прочитанных в прошлом году книг, прослушанных пластинок, вспоминал фамилии учителей…
Бесполезно. В сознании возникали беспорядочные образы. Он видел Моргана Слоута. Лицо Волка, скрытое под водой. Джерри Блэдсо с врезавшимися в переносицу очками. Искусственные зубы дяди Томми на мостовой. Элроя, подкрадывающегося к его матери… страны Центральной Америки, Никарагуа. Гондурас. Гватемала. Коста-Рика…
Даже когда он, совершенно уставший, лёг на пол, подложив под голову рюкзак, — Элрой и Морган Слоут все ещё владели его сознанием. Осмонд хлестал кнутом Лили Кэвэней, и глаза его смеялись. Жестокая ухмылка блуждала по лицу Волка.
…Он проснулся с первым лучом зари, и почувствовал запах крови. Ему хотелось есть и пить. Джек потянулся. Да, эти трое суток пережить будет нелегко. Солнечный луч позволил рассмотреть стены и потолок сарая. Здесь было просторнее, чем ему показалось ночью. Он понял — это происходит потому, что он лежит на полу.
Он вновь почувствовал запах крови, и огляделся по сторонам, задержав взгляд на двери. В щель под ней была просунута свежеободранная тушка кролика. Она истекала кровью. Волк позаботился, чтобы он не умер с голода.
— О
Безжизненные лапы кролика внушали отвращение. Но тут же мальчика разобрал смех: очень уж комичной выглядела ситуация. Волк напомнил ему домашнего кота, каждый день приносящего своим владельцам трофей в виде мёртвого воробья или задушенной мыши.
Двумя пальцами Джек осторожно взял тушку и положил её на лавку. Он все ещё смеялся, но глаза его увлажнились от слез.
Прошла первая ночь Перемен. Они оба пережили её — и Волк, и Джек.
На следующее утро под дверью лежал большой кусок мяса с белой косточкой, обломанной с обоих концов.
Утром четвёртого дня Джек услышал, как кто-то приближается к изгороди. Вскрикнула потревоженная птица. У самой двери раздались чьи-то тяжёлые шаги. Джек приподнялся со своего импровизированного ложа.
В дверь постучали.
— Волк? — спросил Джек. — Это ты?
— Давай мне ключ, Джек.
Джек сунул руку в карман, достал оттуда ключ и просунул его в щель под дверью. Большая коричневая рука тут же схватила его.
— Принёс воды? — спросил Джек. Кое-как питаясь дарами Волка, он умирал от жажды. Его губы пересохли и потрескались, язык с трудом шевелился во рту.
Заскрежетал ключ в замке.
— Не торопись, — сказал Волк. — Закрой глаза, Джек. Иначе сразу ослепнешь.
Джек закрыл глаза руками, но сквозь пальцы просочился свет и ослепил его. Мальчик застонал от боли.
— Не торопись, — повторил Волк где-то совсем рядом. Рука Волка коснулась плеча мальчика. — Закрой глаза, — и Волк осторожно повёл его к выходу.
Джек попросил:
— Воды! — и старая кружка коснулась его губ.
Воздух снаружи был свежим и чистым — ни дать, ни взять, как в Территориях. Он отпил немного воды. На вкус она оказалась лучше любого лакомства. Волк долго держал кружку у его рта, потом отнял её.
— Если я дам тебе больше, ты можешь заболеть, — сказал он. — Попробуй немного открыть глаза, Джек — но только совсем немного.
Джек выполнил его указание. Миллион лучиков света брызнули в глаза. Он вскрикнул.
Волк сел, не выпуская из своих рук руку Джека.
— Не спеши. Понемногу, постепенно. — Он вновь поднёс к губам Джека кружку.
Солнечный свет был уже не таким слепящим. Джек смотрел на него сквозь ресницы, а капли воды падали ему в рот, орошая пересохшее горло.
— Ох, — сказал он. — Почему вода такая вкусная?
— Западный ветер, — кивнул Волк непонятно почему.
Джек шире открыл глаза. Его голова покоилась на плече Волка.
— Как твои дела, Волк? — спросил мальчик. — Ты нашёл достаточно пищи?
— Волки всегда находят достаточно пищи, — просто ответил Волк.
— Спасибо за мясо.
— Я обещал. Ты был стадом. Помнишь?
— О да, я помню, — улыбнулся Джек. — Можно мне ещё попить? — Он отодвинулся от Волка и сел на землю.