Талисман
Шрифт:
— Волк! — окликнул он. — Ты что, хочешь, чтобы Певец опять начал бить меня?
— Нет, Джек, нет…
— Тогда лучше идём вместе со мной. Ты должен помнить, что от тебя зависит, как будут обращаться со мной Певец и Баст. Певец уже ударил меня из-за твоих камешков…
— Кое-кто мог бы дать ему сдачи, — Волк говорил тихо, но глаза его горели страшным оранжевым огнём. На мгновение он обнажил белые зубы. Казалось, они начали расти.
— Не смей даже думать об этом, — резко сказал Джек. — От этого будет только хуже.
— Джек, я не знаю…
— Ты
— Я постараюсь, — ответил Волк, и в глазах его сверкнули слезы.
Коридор был пронизан солнечными лучами. Перед двадцатью дверями стояло сорок мальчиков, по двадцать с каждой стороны. Джек и Волк появились последними, но на них никто не обратил внимания. Певец, Баст и ещё два мальчика кого-то мутузили на ковре. Их жертвой был невзрачный парнишка лет пятнадцати по фамилии Мортон. Один из двух других мальчиков, как позже узнал Джек, носил имя Варвик, другой — Кейси.
— Когда мы захотим поговорить с тобой, мы спросим тебя сами, — орал Варвик. — Не смей высовываться, Мортон! Понял?
— ОТВЕЧАЙ ЕМУ! — велел Кейси.
— Да, — прошептал Мортон.
— ЧТО? ПОВТОРИ!
— Да, — повторил Мортон.
— Тогда пошёл вон, идиот, — приказал Певец, и Мортон, пошатываясь, встал в строй. Мальчиков ожидала служба и ужин.
Служба справлялась в большой высокой комнате по дороге в столовую. Вокруг стоял запах жареного мяса, и ноздри Волка начали ритмично раздуваться. Впервые за весь день выражение интереса промелькнуло в его глазах.
Джек решил быть осторожным. В углу он заметил нечто чёрное, явно не органического происхождения. Это был крошечный микрофон, замаскированный в стене. Он, вероятно, являлся частью службы. Так было лучше слышно преподобного Гарднера.
Он ожидал начала молитвы. Эти люди — Гарднер, Сонни-Певец или Гектор Баст — заточили его здесь и не собираются освобождать, а теперь ещё эта служба!
Самое удивительное, что все мальчики шли на службу явно с охотой.
Служки-мальчики в белых одеждах — уселись в центре комнаты. Джек оглянулся и увидел, что все присутствующие с нетерпением смотрят на открытую дверь. Он подумал, что причина, должно быть, кроется во вкусно пахнущем ужине. Но тут быстрым шагом вошёл преподобный Гарднер, и нетерпение на лицах сменилось восторгом. Мортон, ещё четверть часа назад производивший крайне жалкое впечатление, просто лучился счастьем.
Мальчики встали на ноги. Волк остался сидеть, удивлённо глядя по сторонам, и Джеку пришлось потянуть его за отворот куртки.
— Делай то же, что и все, Волк! — шепнул он.
— Садитесь, мальчики, — улыбаясь сказал Гарднер. — Пожалуйста, садитесь.
Все сели. На Гарднере были новёхонькие синие джинсы и белая шёлковая рубашка. Он с улыбкой скользил глазами по своей пастве. Большинство мальчиков восхищённо смотрели на него. Джек обратил внимание на одного из воспитанников — волнистые каштановые
— Итак, начнём. Гек, приступай.
Гек приступил. Он произносил слова молитвы быстро и механически, как будто копировал голос с пластинки, где воспроизводились лексические правила. После обращения к Богу о продлении их дней и прощении прегрешений, Гек Баст протараторил «Во имя Отца, и Сына, и Святого духа, Аминь!» и сел.
— Спасибо, Гек, — Гарднер взял стул и сел на нем задом наперёд, будто ковбой на лошади. Он был весел и дружелюбен; замеченный ранее Джеком налёт безумия исчез. — А теперь немного покаемся. Руководи нами, Энди.
Варвик занял место Гека.
— Благодарю Вас, преподобный Гарднер, — сказал Варвик и взглянул на мальчиков.
— Покаемся, — продолжил он. — Кто начнёт?
Взметнулся лес рук. Три… пять… восемь!
— Рой Одерсфельд, — выбрал Варвик.
Рой Одерсфельд, высокий мальчик с бородавкой на кончике носа, сложив руки перед собой.
— Я украл в прошлом году у моей мамы десять долларов, — завёл он высоким голосом. — Я пошёл в зал игровых автоматов и проиграл их все, — он моргнул. — А мой брат заболел пневмонией и попал в больницу в Индианаполисе! Потому что я украл эти деньги! Вот моё покаяние!
Рой Одерсфельд сел.
Солнечный Гарднер спросил:
— Может ли Рой быть прощён?
В унисон прошелестело:
— Рой может быть прощён!
— А может ли кто-либо из присутствующих здесь простить его?
— Никто из присутствующих здесь не может.
— Кто же может простить его?
— Только Господь.
— Просил ли ты Господа простить тебя? — спросил Гарднер Роя.
— Много раз! — Джек увидел, что по щекам Роя текут слезы.
— И когда ты увидишь свою маму, ты расскажешь ей, как плохо поступил по отношению к ней и своему маленькому брату?
— Конечно.
Гарднер кивнул Энди Варвику.
— Покаялся! — провозгласил Варвик.
Покаяние закончилось к шести часам, и покаялись почти все, кроме Джека и Волка. Некоторые каялись в мелких кражах — другие говорили об употреблении алкоголя и курении. Были, конечно, и сбежавшие из дома.
Их вызывал Варвик, но все смотрели на Гарднера и говорили… говорили… говорили…
«Они любят его, мечтают о его расположении, и, покаявшись получают его. Некоторые, скорей всего, даже слегка наговаривают на себя», — подумал Джек.
Запахи из столовой усиливались. В желудке у Волка громко заурчало, и Джек толкнул его локтем в бок.
Закончилось последнее покаяние, и Гарднер встал. Он стоял в дверном проёме, глядя на проходящих мимо него мальчиков. Когда очередь дошла до Джека и Волка, он придержал мальчика за руку.
— Я встречал тебя раньше.
«Покайся», — говорили его глаза.
И Джек почувствовал потребность сделать это немедленно.
«Конечно, мы знаем друг друга. Ты же хлестал меня кнутом…»