Талисман
Шрифт:
Ричард кричал, его автомат грохотал, почти оглушая Джека.
— Это Руэл! О Джек! О Господи! О Джейсон! Это Руэл, это Руэл!..
Автомат в руках Ричарда выплюнул короткую очередь и затих — кончился магазин. Руэл вырвался из рук отца. Он вприпрыжку бежал к поезду, мяукая. Его верхняя губа приподнялась, обнажая длинные зубы, казавшиеся ненастоящими, как восковые зубы, которые дети делают на Хэллоуин.
Последняя очередь Ричарда попала ему в грудь и шею, пробив дыры в коричневом балахоне, надетом
Что-то начало нагреваться около ноги Джека. Сначала оно было теплым… потом горячим. Что это было? Будто у него в кармане был чайник. Но у него не было времени подумать. События разворачивались стремительно.
Ричард уронил автомат и закрыл лицо руками. Его наполненные ужасом глаза смотрели на Руэла через щелки между пальцами.
Не дай ему достать меня, Джек! Не дай ему достать меняаааа!..
Руэл пускал пузыри и мяукал. Он хлопнул руками по боку локомотива со звуком, похожим на шлепок больших плавников по густой грязи.
— Вернись! — кричал Осмонд сыну, в его голосе безошибочно угадывался страх. — Вернись, он плохой, он навредит тебе, все мальчишки плохие, вернись, вернись!
Руэл, рыча, подтянулся вверх, и Ричард дико заорал, забиваясь в дальний угол кабины:
— НЕ ДАЙ ЕМУ ДОСТАТЬ МЕНЯАААААА!..
Очередная группа Волков и более странных уродцев наступала из-за угла. Один из них — существо с загнутыми бараньими рогами, одетое только в заплатанные брюки, — упал и был затоптан остальными.
Джек снова почувствовал, что что-то обжигает ему ногу.
Руэл уже перекидывал тонкую, как тростник, ногу через край кабины. Нога извивалась и тянулась к Джеку; это была вообще не нога, а щупальце. Джек поднял «узи» и открыл огонь.
Половина лица Руэла отделилась, как пудинг. Поток червей потек из того, что было левой стороной лица.
Руэл продолжал наступать.
Протягивая к нему перепончатые пальцы.
Пронзительные крики Ричарда наслаивались на визг Осмонда, сливаясь воедино.
Что-то, словно горячий утюг, обожгло ногу Джека, и вдруг он понял, что это было, — монета, которую дал ему Капитан Фаррен, монета, которую отказался взять Андерс.
Он опустил руку в карман и сжал монету в кулаке. Он почувствовал, как огромная сила растеклась по его телу. Руэл тоже почувствовал это. Его триумфальное рычание превратилось в испуганное мяуканье. Он попытался отступить, единственный глаз дико вращался.
Джек достал монету. Она накалилась докрасна в его руке, но не обжигала ее.
Профиль Королевы сиял как солнце.
— Во имя нее ты,
Он ударил Руэла в лоб.
Руэл и его отец завизжали в унисон: Осмонд — тенором, переходящим в сопрано, Руэл — низким гудящим басом. Монета вошла в лоб Руэла, как нож в масло. Отвратительная горячая жидкость цвета испорченного чая потекла на запястье Джека. В жидкости плавали маленькие червячки. Они извивались и щекотали кожу. Джек чувствовал их укусы, но продолжал надавливать двумя пальцами правой руки все сильнее и сильнее, вгоняя монету в голову монстра.
— Убирайся с лица земли, мерзость! Именем Королевы и ее сына, убирайся с лица земли!
Руэл вопил и визжал, Осмонд вопил и визжал вместе с ним. Подкрепление остановилось и топталось за его спиной. Их лица наполнились суеверным ужасом. Им казалось, что Джек увеличился в росте, им казалось, что он излучал яркий свет. Руэл дернулся. Издал еще один вопль. Черное вещество, вытекающее из его головы, стало желтым. Последний червяк, длинный и густо-белый, извиваясь, выполз из отверстия, сделанного монетой. Он упал на пол кабины. Джек раздавил его. Руэл рухнул.
Теперь над двором форта поднялся такой крик горя и ярости, что Джеку показалось, что у него сейчас расколется голова. Ричард свернулся в комок, прикрыв голову руками.
Осмонд визжал. Он уронил кнут и карабин.
— О проклятый! — вопил он, размахивая кулаками. — Посмотри, что ты наделал! О мерзкий, плохой мальчишка! Я ненавижу тебя, навсегда, навсегда! О проклятый самозванец! Я убью тебя! Морган убьет тебя! О мой дорогой единственный сын! ПРОКЛЯТЫЙ! МОРГАН УБЬЕТ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ! МОРГАН…
Другие поддержали его шепотом, напоминая Джеку мальчиков из «Дома Солнечного Света»: скажите «аллилуйя!». Потом они умолкли, потому что появился другой звук.
Джеку вспомнился приятный день, проведенный с Волком. Они сидели около ручья, наблюдая пасущееся стадо, и Волк рассказывал ему о своей семье. Это было довольно приятно… пока не пришел Морган.
И теперь тоже приближался Морган — проламывая, прорывая себе путь.
— Морган! Это…
— …Морган, господин…
— Господин из Орриса…
— Морган… Морган… Морган…
Резкий звук становился все громче и громче. Волки падали ниц в пыль. Осмонд приплясывал, его черные сапоги топтали сыромятные ремни его кнута.
— Плохой мальчишка! Гадкий мальчишка! Сейчас ты заплатишь! Морган идет! Морган идет!
Воздух в двадцати футах справа от Осмонда начал колебаться, как над мусоросжигательной печью.
Джек оглянулся и увидел, что Ричард свернулся калачиком среди автоматов, патронов и гранат, словно маленький мальчик, уснувший во время игры в войну. Но Ричард не спал, и это была не игра. Джек боялся, что, если Ричард увидит своего отца, проходящего сквозь дыру между двумя мирами, он может сойти с ума.