Талисман

Кинг Стивен

— Тебя ждет несколько сюрпризов, — сказал полицейский. — Ты получишь маленькое солнце в душу.

— Маленькое солнце в душу? — спросил Джек, думая, что фараон видел, как он пережевывает сигарету.

— И несколько волдырей на руки, — сказал фараон и довольно улыбнулся растерянному и виноватому лицу Джека.

Здание муниципалитета Кайюги представляло собой темный лабиринт неосвещенных коридоров, узких лестниц, поднимающихся, казалось, в бесконечные высоты, и таких же узких комнат. Было слышно, как журчит по трубам вода.

— Я хочу вам кое-что объяснить, парни, — сказал полицейский, поворачивая

направо на самой верхней лестничной площадке. — Вы не под арестом. Я привез вас сюда, чтобы расспросить. Понимаете, не допросить, а расспросить. Я не хочу слышать никакую чушь. Вы будете здесь до тех пор, пока честно не расскажете, кто вы такие и куда идете. Вы меня слышите? Мы сейчас пойдем к судье Фэйрчайлду. Это главный городской судья, и если вы не скажете правды, то — честное слово — можете попасть в очень неприятную историю. Вперед!

Через несколько шагов полицейский открыл перед ними дверь. Женщина средних лет в тонких очках и черном платье бросила на них взгляд из-за печатной машинки у дальней стены.

— Бродяги, — сказал полицейский. — Скажи ему, что мы здесь.

Женщина кивнула, подняла трубку телефона и произнесла несколько слов.

— Можете идти, — сказала она, быстро переводя взгляд с Джека на Волка и обратно.

Полицейский провел их через «предбанник» и открыл дверь в комнату побольше, со стенами, завешанными книжными полками, фотографиями в рамках, дипломами, свидетельствами и еще много чем. Высокие окна закрывали плотные гардины. Худощавый человек в черном костюме, помятой белой рубашке и узком галстуке с едва различимым рисунком поднялся из-за деревянного стола футов шести длиной. Лицо человека, испещренное морщинами, было похоже на рельефную карту, волосы имели настолько неестественно черный цвет, что не могло быть никаких сомнений в том, что они подкрашены. Дым от сигареты в его руке пластами стлался по комнате.

— Ну и что мы имеем, Фрэнки? — Его голос звучал натянуто, почти по-театральному.

— Бродяги. Я нашел их на Френч-Лик-Роуд.

Судья Фэйрчайлд посмотрел на Джека, и его морщинистые губы сложились в улыбку.

— У тебя есть какие-нибудь документы, сынок?

— Нет, сэр, — ответил Джек.

— Ты рассказал офицеру правду обо всем? Мне кажется, что нет, иначе ты не был бы здесь.

— Да, сэр, — сказал Джек.

— Тогда расскажи мне. — Он обошел вокруг стола, оставляя за собой шлейф табачного дыма, и оперся о его передний край. Он затянулся сигаретой — Джек увидел, что печальные, глубоко посаженные глаза судьи изучают его сквозь дым, и заметил, что в них нет ни капельки милосердия.

Он снова оказался в ловушке.

Джек глубоко вдохнул и выпалил на одном дыхании:

— Меня зовут Джек Паркер. А это мой кузен, он тоже называет себя Джек. Джек Волк. Но на самом деле его зовут Филипп. Он жил у нас в Дейлвилле, потому что его отец умер, а мама заболела. Я везу его обратно в Спрингфилд.

— Он что, полудурок?

— Слегка сумасшедший, — сказал Джек и взглянул на Волка. Его друг, казалось, не вполне сознавал, что происходит вокруг.

— Как зовут твою мать? — спросил судья Волка. Волк никак не отреагировал на вопрос. Его глаза были закрыты, руки засунуты в карманы.

— Ее зовут Элен, — ответил за него Джек, — Элен Воган.

Судья оторвал себя от стола и медленно подошел к Джеку.

— Ты пьян, сынок? По-моему, ты немного не в себе.

— Нет.

Судья Фэйрчайлд подошел вплотную и склонился над

Джеком:

— А ну-ка дыхни!

Джек открыл рот и выдохнул.

— Нет, не пил. — Судья снова выпрямился. — Но, по-моему, это единственное, в чем ты не соврал. Кого ты хочешь обвести вокруг пальца, мальчик?

— Я виноват, мы голосовали на дороге, — сказал Джек, понимая, что дальше нужно говорить с особой осторожностью. И не только из-за того, что от этого зависела его и Волка свобода, а еще и потому, что слова никак не хотели складываться в связные фразы — все вокруг, казалось, происходило очень медленно. Так же, как и в сарае, секунды стали резиновыми.

— На самом деле мы очень редко останавливаем машины, потому что Волк-Джек боится их. Честное слово, мы больше не будем этого делать. Мы не будем делать ничего плохого, сэр, и это правда.

— Ты не понял меня, сынок, — сказал судья. Его глаза снова уставились на него. «Ему это нравится», — понял Джек. Судья Фэйрчайлд медленно вернулся за стол.

— Дело не в автостопе. Вы идете неизвестно откуда и неизвестно куда. Может случиться любая беда. — Его голос струился, как мед. — Теперь здесь, в нашем городе, есть заведение, кстати говоря, одобренное и санкционированное государством, куда помещают таких бродячих детей, какими вы являетесь. Оно называется «Дом Солнечного Света для беспризорных детей мистера Гарднера». Мистер Гарднер превосходно работает с молодыми людьми. Мы недавно посылали ему нескольких подростков, и очень скоро все они стояли на коленях и молили Иисуса Христа о спасении души. Так что я могу сказать, что он специалист в своем деле.

Джек глотнул. Во рту пересохло еще сильнее, чем это было в сарае.

— О, сэр, но нам очень нужно попасть в Спрингфилд! Все будут волноваться…

— Я очень в этом сомневаюсь, — сказал судья и снова улыбнулся, — но вот что я вам скажу. Как только вы отправитесь в «Дом Солнечного Света», я позвоню в Спрингфилд и попытаюсь узнать номер этой Элен… Волк?

— Воган, — сказал Джек, и горячая краска выступила на его лице.

— Да, — сказал судья.

Волк мотнул головой, моргнул и положил руку Джеку на плечо.

— Так, займемся тобой, — сказал судья, глядя на него. — Ты можешь сказать, сколько тебе лет?

Волк снова моргнул и посмотрел на Джека.

— Шестнадцать, — сказал Джек.

— А тебе?

— Двенадцать.

— Я думал, ты на несколько лет старше. Тем более нужно тебе помочь, пока ты не попал в настоящую беду. Как ты думаешь, Фрэнки?

— Аминь, — сказал полицейский.

— Мы пригласим вас сюда через месяц, — сказал судья. — И посмотрим, не улучшилась ли ваша память. Почему у тебя такие красные глаза?

— Просто им весело, — сказал Джек, и полицейский залаял. Секунду спустя Джек понял, что он смеется.

— Уведи их, Фрэнки, — сказал судья. Его рука потянулась к телефону. — Через тридцать дней вы станете совсем другими. Можете мне поверить.

Когда они спускались по ступеням кирпичного здания муниципалитета, Джек спросил Фрэнки Уильямса, почему судья интересовался их возрастом. Полицейский замер на нижней ступеньке и повернулся на пол-оборота к Джеку.

— «Дом Солнечного Света» обычно принимает двенадцатилетних детей и держит их на своем попечении до девятнадцати. — Он улыбнулся. — Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о нем по радио? Это сейчас самое известное заведение в округе. Я уверен, что о старом Гарднере известно далеко за пределами Дейлвилла.