Талларн
Шрифт:
– Ты верил во что-то большее, – кивнул Менотий.
– Я верил в то, что стану частью чего-то большего, что мои деяния, и всё то, что произойдёт, будет иметь значение… Что у всего есть причина.
– И ты всё ещё веришь в это?
– Да, – ответил Корд. – Я всё ещё верю в то, что для всего есть причина, даже если мы её не видим. Я должен в это верить.
– Почему?
– Потому что в ином случае, есть только судьба, смеющаяся над нами.
– Ты убил тех, кем командовал, – сказал Менотий, и голос его был похож на молот, выковывающий истину. – Ты позволил своим убеждениям
Корд почувствовал, как напряглась челюсть, мышцы налились тяжёлым теплом от притока крови. Он посмотрел на Железнорукого.
– Да, – ответил он.
Менотий кивнул, что в его лице с серой кожей поменялось. У Корда появилось странное ощущение, что командир Железных Рук только что вынес какое-то суждение.
– Но ты не просишь прощения. Не думаешь ли ты, что ошибался?
Корд сперва опустил взгляд. Мыслями он вернулся к засаде, к звукам рикошетящей от брони «Наковальни войны» шрапнели. Он подумал о красном ожиревшем лице Августа Фаска.
– Нет, – ответил он наконец, и вновь посмотрел на Менотия. – Я был прав, и сейчас ничего не поменялось. Есть причина для всего происходящего, просто никто не хочет её видеть.
Менотий медленно моргнул, потом снова кивнул.
– Те, кто следовал за тобой, погибли из-за неудач. Некоторые из тех неудач – твои, некоторые – их собственные. Жизнь существует благодаря силе, силе двигаться от настоящего к будущему. Жизнь заканчивается, когда сила иссякает. Ты делал то, что считал нужным. Ты следовал за тем, что считал правильным. Они потерпели неудачу наравне с тобой. Их смерть не делает твои убеждения ошибочными.
Корд не знал, что ответить. Это была самая длинная речь, из когда-либо слышанных им от легионера из числа Железных Рук. Было ещё кое-что, чувство, что Менотий говорил вовсе не о нём.
– Откуда ты прибыл сюда, Менотий? – он не был уверен относительно того, почему он задал этот вопрос, он просто показался правильным.
– С Исствана.
Корд кивнул.
– Спасибо за разговор.
Менотий слегка нахмурился.
– Это не был разговор. Я просто хотел, чтобы ты понял то, что сейчас произойдёт.
Он поднялся и повернулся к двери. Корд не двигался. Менотий постучал по двери, и та открылась. Он оглянулся на Корда.
– Идём со мной.
Корд заколебался, но всё же встал и шагнул к двери. Он видел охранника по ту сторону порога, чьи руки нерешительно потянулись к оружию. Рука Менотия была так быстра, что движение было просто невозможно уловить. Спокойствие заполнило внешний зал.
– Это не твой долг, – низким голосом обратился командир Железноруких к охраннику. Корд почувствовал инстинктивную потребность сбежать, отчего его ноги затряслись. – Этот человек уйдёт отсюда вместе со мной. Ты понимаешь? – охранник медленно кивнул. – Ты подчинишься, – охранник кивнул ещё раз. Менотий отпустил руку охранника, отвернулся и направился в сторону выхода из комнаты. Спустя мгновенье Корд последовал за ним. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на охранника, того всё ещё колотил озноб.
– Куда ты меня ведёшь? – спросил он. Менотий рыкнул, но, возможно,
– На поиски истины, – ответил он.
Хренд шагал внутри шторма. Вокруг него плотным строем передвигались машины Железных Воинов и Альфа-легиона. Шум песчаной бури заглушал собой лязг гусениц и рокот двигателей. Внутри бури не было ни дней, ни ночей, лишь потрескивание сигналов, помогавших им не потерять друг друга на марше. Всё это время вопросы не покидали Хренда, голоса, вопрошавшие о том, что он делает, зов чёрного солнца неустанно рос и наполнял его подобно приливу.
Тетакрон и другие машины Альфа-легиона хранили почти абсолютное молчание. Однажды они предложили сделать остановку с подветренной стороны скалистого выступа, сказав, что шторм не позволит им сейчас продолжить путь. Хренд согласился, они остановились, вытянувшись тонкой ободранной ветром нитью железа и лазури. Часть спустя пылевой мрак превратился в котёл бушующих молний. Мощные раскаты сухого грома сотрясали воздух и землю. Представление длилось целый день, но даже когда оно утихло, шторм остался. В воображении Хренда фронт бури окутывал землю, набирая пыль и мощь, подобно змее кусающей себя за хвост. Едва отсверкали последние молнии, они продолжили путь, продвигаясь в молчании сквозь бесконечную завесу.
Чёрное солнце, казалось, приближалось с каждым шагом. Он более не спал, но сны преследовали его постоянно. Он видел Олимпию. Видел мир в Оке Ужаса. Видел сожжение, свою плоть, превращающуюся в слизь внутри брони. Он должен был умереть в тот раз. Он должен был умереть вновь в долине перед перевалом, укрывшись саваном из снега мёртвого мира. И всё же он жил и старался не думать о том, что каким-то образом его металлическое тело, похоже, избавляется от повреждений, подобно исцеляющейся плоти, что он может чувствовать дующий над ним ветер, несмотря на то, что кожа его состояла из пластали и керамита. Ему казалось, что он слышит хохот в грохоте стучащего по металлу песка.
Когда первые люди вытащили железо из огня и заточили лезвие у первого клинка, они создали силу. И эта сила не могла существовать без своей второй половины. Что такое клинок без стекающей с него крови? Что такое броня, без гула бьющих по ней ударов? Они были сильны, и он был силён, и этой силе не позволено будет уйти. Она будет жить только так, как может жить железо – в крови.
– Повелитель, – прервал его размышления Джарвак, – навигатор…
– Смени частоту, – рыкнул Хренд. Рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, двигался корпус «Лендрейдера» Альфа-легиона с вытравленными по бортам змеями. Вокс трещал, меняя каналы.
– Навигатор начал говорить.
– Он и раньше говорил.
– Он говорит безостановочно.
– Что он говорит?
– Он говорит, что врата богов приближаются, – Хренд почувствовал, как холод мелькнул по конечностям, которых у него больше не было. – Он говорит, что чёрное солнце поднимается.
– Будем следовать указанным им путём, – сказал Хренд.
– А что с нашими… союзниками?
– Они ничего не должны знать.
Рядом с ним безмолвно катилась машина Альфа-легиона.