Талтос

Райс Энн

– Стало быть, вы оставляете нас здесь вместе? В уюте, со всеми удобствами под вашей собственной крышей? Роуан, я хочу сказать вам нечто не слишком приятное.

– У тебя не должно быть никаких проблем, – просто ответила Роуан.

– Вы недооцениваете Майкла. В любом отношении вы ставите его ниже, чем он заслуживает. Он для этого не годится. И если вы уедете, ничего не сказав о своих планах, он не из тех, кто станет крутиться вокруг дома и исполнять предписанную роль. Если он подчинится, как вы думаете, чего может захотеть его мужская сущность? А если он действительно

захочет этого – со мной, разумеется, – как, вы думаете, поступлю я? Роуан, вы ведете себя с нами так, будто мы пешки, которых вы двигаете по шахматной доске. Но вы ошибаетесь.

Роуан ничего не ответила. Помолчав немного, она улыбнулась.

– Знаешь, Мона, я с удовольствием взяла бы тебя с собой. Мне хочется, чтобы ты поехала.

– Я согласна! Возьмите меня вместе с Майклом! Поедем втроем.

– Семья никогда не простит такого предательства с моей стороны, – сказала Роуан. – И я не могу поступить так с тобой.

– Это безумие, Роуан. Зачем мы вообще затеяли этот разговор? Почему вы спрашиваете меня, что я думаю обо всем происходящем?

– Тому есть множество причин, Мона. Как и тому, что ты должна остаться здесь, с Майклом.

– А что будет, если мы переспим с ним?

– А это как тебе захочется.

– Замечательно! Бросить мужа и ожидать, что я утешу его, но не позволить.

Роуан рассеянно вынула из пачки сигарету, затем остановилась, точно как в прошлый раз, тихо вздохнула и сунула сигарету снова в пачку.

– Мне безразлично, можете курить, – сказала Мона. – Сама не курю – хватает ума, но…

– Очень скоро твоему безразличию придет конец.

– Что вы имеете в виду?

– Разве ты не знаешь? Мона была ошеломлена.

– Вы говорите?.. О боже, я должна была знать.

Она села на место. Ведь у нее постоянно случались пропуски в прошлом. Она всегда консультировалась по телефону со своим гинекологом.

– А что, если на этот раз получилось?

– И обычный пропуск здесь ни при чем, – сказала Роуан. – Это ребенок Юрия?

– Нет, – ответила Мона, – это невозможно. Сэр Галахад [11] был очень осторожен. Я хочу сказать, это абсолютно невозможно.

11

Один из героев сказаний об английском короле Артуре – рыцарь, воплощающий безупречность.

– Это ребенок Майкла.

– Да. Вы уверены, что я беременна? Я хочу сказать, что прошел всего месяц и…

– Да, – ответила Роуан. – Врач и ведьма видят одно и то же.

– Значит, может родиться Талтос, – сказала Мона.

– Хочешь найти причину, чтобы избавиться от него?

– Нет, ничего подобного. Ничто на земле не заставит меня от него избавиться.

– Ты уверена?

– Насколько я должна быть уверена? – спросила Мона. – Роуан, у нас католическая семья. Мы не убиваем детей в утробе. И я не собираюсь убивать своего ребенка – независимо от того, кем был его отец. А если им был Майкл, то у всех будет еще больше причин радоваться, потому что Майкл – член семьи! Вы действительно знаете

нас недостаточно хорошо, Роуан. Вы не представляете этого даже теперь. Это ребенок Майкла… Если он действительно уже существует, то это…

– Пожалуйста, закончи свою мысль.

– А почему бы вам не закончить ее за меня?

– Нет, мне хотелось бы услышать твое мнение.

– Если это ребенок Майкла, он станет отцом следующего поколения, которое унаследует этот дом.

– Да.

– А если родится девочка, я смогу назначить ее наследницей легата. Вы с Майклом могли бы стать ее крестными, и мы сможем вместе стоять у купели во время крещения. А главное, у Майкла будет ребенок, а я обрету отца, которого хотела бы для этого ребенка, всеми любимого и почитаемого.

– Я знала, что ты нарисуешь более колоритную картину, чем смогла бы сделать я, – мягко сказала Роуан с печалью в голосе. – Но ты превзошла все мои ожидания. И совершенно права. В этой семье до сих пор существуют тайны, которые мне еще только предстоит постичь.

– В церкви Святого Альфонса крестили Стеллу, Анту и Дейрдре. И я думаю… думаю, что там и вас крестили тоже.

– Об этом мне никогда не рассказывали.

– Мне кажется, я слышала об этом. По-моему, именно так и было.

– Похоже, что ты не решишься избавиться от ребенка.

– Должно быть, вы шутите?! Я хочу иметь собственного ребенка, поймите. Любого! Я собираюсь стать настолько богатой, что смогу купить все, что только пожелаю во всем мире. Но ничто не сможет заменить родное дитя. Я могу осуществить это желание только одним способом. Ох, если бы вы лучше знали нашу семью, если бы не провели всю жизнь в Калифорнии, то поняли бы, что в этом нет вопроса, если только, конечно… Но даже и в таком случае…

– Даже в таком случае?

– Давайте будем беспокоиться об этом в свое время. Должны быть какие-то указания, мелкие признаки, если ребенок будет иметь отклонения от нормы.

– Возможно, ты права, а может быть, и нет. Когда я носила Лэшера, до определенного момента не было никаких признаков.

Моне хотелось ответить, сказать что-нибудь, но она слишком погрузилась в собственные размышления. Ее ребенок… Никто не посмеет командовать ею. Ее ребенок вырастет и станет взрослым, несмотря ни на что. Ее собственное дитя… Внезапно настроение ее переменилось – она не столько воображала, сколько видела все, что с нею произойдет. Она видела колыбель. Она видела маленького настоящего, живого ребенка, себя с изумрудным ожерельем в руках и то, как она надевает ожерелье вокруг шейки малыша.

– А что по поводу Юрия? – спросила Роуан. – Поймет ли он все это?

Моне хотелось ответить утвердительно. Но правда состояла в том, что этого она не знала. Мона глубоко задумалась. Ей вспомнился Юрий: то, как сидел на краю кровати в ту последнюю ночь, и его слова: «Существует масса очень важных причин, почему ты должна выйти замуж за человека из своей семьи». Не хотелось думать, что ей уже исполнилось тринадцать и она оказалась в тупике. Внезапно Мона осознала, что мнение Юрия о ребенке было самой меньшей из одолевавших ее забот, самой последней.