Тамбур
Шрифт:
«Думать о чем-то постороннем. Не о Диме».
«А он? Его лицо? У меня даже нет фотографии. Я не торопилась создавать архив. Я хотела создать семью. Он ведь говорил, что с женой все кончено… Теперь я могу забыть и его лицо».
Через полчаса, умываясь перед сном, — Татьяна все-таки надеялась уснуть — она не узнала в зеркале саму себя. Слишком долго плакала.
— Здравствуйте. Вас слушают.
— Я правильно звоню?
— Это ночной телефон доверия. Простите,
— Из рекламной листовки. Их бросают в наши почтовые ящики. Я… Могу поговорить с вами?
— Для этого я здесь, — тепло произнес женский голос. — Меня зовут Галина.
Ответного представления не последовало. Галина не удивилась — многие не желают называть свое имя. Ее и саму звали вовсе не так. — то был рабочий псевдоним.
Легче принять чужую боль, а порой — агрессию, если это делает «Галина», а не ты сама.
— Мне хотелось поговорить, — голос в трубке был замороженным, вялым.
— Я вас слушаю.
— Правда?
— Конечно. — Она украдкой отхлебнула глоток горячего кофе из кружки. Рядом в комнате бесшумно работал телевизор, и женщина косилась на храброе лицо Сигурни Уивер, которая, сжав в руках громадный огнемет, отправлялась бороться с межгалактическим злом.
А может, и с добром — смотря по тому, на чьей ты стороне.
— Мне не с кем поговорить, — прошептал голос, лишенный эмоций и даже пола. — Галина так и не смогла понять, кто звонит — мужчина или женщина. — Понимаете, мне нужно было решиться.
— Вы уже сделали первый шаг, когда набрали номер, — ободрила голос женщина. Сигурни тем временем сжала зубы и сказала чудовищу: «Ни черта у тебя не выйдет!» Звука не было, но женщина знала фильм наизусть. Она его любила с тех пор, как была подростком, и слегка досадовала на звонок, который помешал просмотру. Слегка — потому что работу свою она тоже любила. Эти ночные голоса, безликие, затерянные во тьме, а сегодня еще и в метели, позволяли ей забыть о своих мелких несчастьях. Муж стал холоднее в постели — не кроется ли за этим чего-то? Дочь грубит — переходный возраст. Хотела вот исправить ситуацию, добавить в дом тепла и ласки — завела овчарку, и на тебе — та всю семью перекусала. А у мамы и вовсе беда — ее замучили ночными пьянками соседи-наркоманы, а досаду она вымещает на дочери и зяте — зачем поселили ее в этой квартире? Наверное, хотят со свету сжить! Плюс — сдохла дочкина золотая рыбка. От этого бедлама она сбегала сюда, где с ней говорили люди более несчастные, чем она сама. Наверное, потому она и предпочитала ночные дежурства. Счастливые люди по ночам спят или развлекаются.
— Не надо штампов, — прошептал бесполый голос. — Не отделывайтесь от меня.
— Я от вас не отделываюсь, — встревожилась Галина. — Я слушаю.
— У меня случилось кое-что.
Пауза. Торопить клиента не нужно. Ему требуется время, чтобы собраться. Галина только и сказала: «Я здесь!», косясь на экран. Сигурни попала в жаркую переделку.
«Черт, нельзя включить
— Вы здесь? — участливо произнесла она, не от водя взгляда от экрана. Лейтенанту Рипли, то бишь, Сигурни, приходилось совсем плохо. Погибли практически все ее соратники.
— Здесь, — заторможенно ответил голос. — Скажите, вы записываете разговоры?
— Конечно нет? — Галина оторвалась от экрана. — Говорите свободно. Вас что-то тревожит?
— Кажется, убили человека, — так же спокойно ответил безликий голос.
— Простите?
— Убили человека У вас есть определитель номера?
Определитель был. Говорить об этом не полагалось, но он был. Галина приподнялась на стуле, едва не опрокинув кружку с кофе Лейтенант Рипли, вся в крови и грязи, отстаивала земную цивилизацию, но Галине было уже не до того. Она вдруг поверила этому голосу. Иногда ведь звонят люди, у которых нет никаких проблем.
Сами придумывают себе проблемы, просто чтобы с кем-то поговорить. Или проверить «на вшивость» телефон доверия. Или просто так. Но этот голос не лгал. Она не знала, почему так решила. Она это почувствовала.
— У нас нет определителя номера.
— У вас он есть, — уверенно сказал голос. — А мне все равно. У меня — анти-определитель. Я звоню с мобильного телефона. Кстати, вы смотрите «Чужих»?
Галина в панике взглянула на экран. Горящий лифт обрушивался в ад. Разъяренная Сигурни прижимала к груди перепачканную донельзя девочку. Сквозь прутья решетки пробивались клешни и щупальца «чужих».
Когда Галина была подростком и увидела это в первый раз, то сидела перед экраном на коленях, молитвенно сложив ладони на груди. Ей так хотелось, чтобы эти двое спаслись!
— Я не смотрю телевизор" — ответила она, слегка отрегулировав голос. — Я только слушаю вас.
— А я думаю, что вы смотрите «Чужих». Знаете, почему? По остальным каналам — лажа. Платного канала у вас, конечно, нет. Смотреть в это время больше нечего. А вы говорите со мной так, будто все время на что-то отвлекаетесь.
— Я…
— Послушайте, — перебил ее голос, в котором по-прежнему не было ни пола, ни интонации. — Убили человека. Это правда.
— Кого?
— Человека. Этого мало?
— Простите. — Галина попыталась собраться. — Вы хотите сделать сообщение?
— Кажется, оно уже сделано?
— Но… Постойте! Ядам вам телефон, по которому вы получите нужную информацию. Вам помогут! Не вешайте трубку!
— Мне уже помогли, — с подчеркнутой вежливостью ответил голос, — ас милицией я общаться не желаю. Выслушали меня — и большое спасибо. А теперь спокойно смотрите «Чужих».
— Погодите!
В трубке стало тихо. Галина повесила ее, взглянула на огоньки определителя. Звонивший говорил правду.