Танатонавты
Шрифт:
Роза игриво укусила меня за ухо:
— Фредди говорил о более приятных способах покинуть тело.
Я провел рукой по ее длинным черным волосам.
— Я не люблю напиваться. Алкоголь не приносит мне никакой радости, только тошноту и мигрень!
— Есть еще один способ, — напомнила она, потягиваясь, и прижалась ко мне.
Не откладывая дела в долгий ящик, мы разделись.
— Говорят, для лучшей медитации надо освободиться от всего, что нас отягощает, — напомнила моя супруга.
— Говорят, для лучшей медитации надо услышать, как кровь стучит в висках. И я это слышу, — сказал я, —
— Говорят, для лучшей медитации надо поудобнее улечься в кровати, — продолжила Роза, подпихивая меня к нашему ложу.
Тела переплелись, и наши души соединились в радости. Две жизненные оболочки робко вышли из пылающих телесных каркасов и слились у нас над головами на несколько секунд экстаза.
166. Аюроведическая философия
Эволюция не заключается в том, чтобы становиться все святее, умнее или счастливее. Эволюция состоит в том, чтобы становиться более просветленным. Требуется много времени, чтобы суметь понять истинную сущность прошлых жизней. Чем больше развивается физическое тело, тем более ясными становятся ментальные напоминания о той или другой жизни.
Смерть — это не гримасничающая маска, напоминающая нам о том, что мы себя не нашли, а спокойный переход от одного опыта жизни к другому. Переход, продолжающийся до тех пор, пока мы не разовьемся в той мере, чтобы вобрать в себя достаточно просветления, и тогда смерть сделает наш дух бессмертным.
167. Потери
Рауль нарисовал Галактику и поместил в ее центре нечто напоминающее пасть. Континент Мертвых. Что ему в этом нравилось, так это возможность удовлетворить вечное и естественное желание человека узнать, где находится центр мира. Сначала человек верил, что центр его мира — это его же деревня, потом страна, потом Земля, потом Солнце. Теперь мы знаем, что наша Солнечная система всего лишь ничтожная пушинка на окраине чудовищно огромной Галактики, в центре которой находится пылесос, поглощающий и измельчающий все и вся, даже души.
Там живет Бог? И в центре всех этих миллионов галактик, что образуют собой Вселенную, — там тоже скрываются боги? Стоит только об этом подумать, и у меня начинается головокружение. Вот так задачка!
Президент Люсиндер прибыл для инспекции новой компоновки нашего танатодрома. Сейчас у нас имелось восемь пусковых кресел: одно для Стефании, другие для Мейера со товарищи.
Представив Национальной ассамблее размах нашего проникновения на Континент Мертвых, глава государства сумел разблокировать средства на военный бюджет и частично перенаправить их на танатонавтику. Он уже не жонглировал деньгами из секретных кофров и ветеранскими фондами. Мы сумели приобрести радиоастрономическую антенну поистине гигантского размера. Теперь мы могли отслеживать полет и других душ, уходящих на тот свет, а не только эктоплазмы наших друзей.
Люсиндер, сгорая от любопытства,
— Господин президент, вам бы следовало отправиться с нами.
— Большое спасибо, — ответил наш защитник. — Я там уже как-то побывал, но мне кажется, я больше сделаю для танатонавтики на посту главы государства, нежели в роли эктоплазмы.
Группа разведчиков разместилась внутри защитного пузыря. Все вместе, одетые в белую униформу и восседающие в позе лотоса, они производили довольно сильное впечатление.
— Шесть… пять… четыре… три… два… один. Пуск!
В радиоприемнике один за другим прозвучали звуки, напоминающие рвущуюся материю. Вжик, вжик, вжик… Стефания ушла первой. Обычно она занимала место на вершине пирамиды.
Я включил хронометр, установил аварийную систему на «кому плюс пятьдесят минут», а затем, благодаря нашей параболической антенне, мы могли отслеживать траекторию движения наших коммандос. Ждать еще почти час. Люсиндер, пребывавший в отличном расположении духа, предложил партию в карты. Мы стали играть, время от времени поглядывая на экраны.
Вдруг Рауль выскочил из-за стола, опрокинув кресло.
— Один из раввинов мертв! — воскликнул он.
— Что? Как?! — перепугался Люсиндер.
Я с ужасом увидел, что электрокардиограмма и электроэнцефалограмма одного из страсбуржцев стали совершенно плоскими.
— Там что-то случилось, какая-то катастрофа!
— Они прошли за четвертую стену и провалились в ад?
Я покачал головой:
— Невозможно. Пока только «кома плюс двадцать семь». Они все еще на второй территории, в черной стране.
Я подбежал к управляющим приборам. Все телесные оболочки нервно содрогались. Что за драму переживали они там? Амандина ощупала пульс семерых живых. Ее била дрожь. Вот еще один раввин нас покинул!
— Ничего не понимаю, — сказала она, заламывая руки. — Они уже столько раз пересекали эту зону безо всяких проблем. Они должны были скоро сплести пуповины…
Атмосфера в лаборатории напоминала теперь сцену агонии. Рауля невозможно было оторвать от Стефании, он все время пытался найти ее пульс. Я сосредоточился на радиоприемной аппаратуре. Все это очень странно. Масса сигналов, но не все они соответствовали нашим друзьям. Не столкнулись ли они с душами-паразитами, душами-пиратами? Какая высшая власть решила устроить засаду по «дороге на тот свет»?
Все эти соображения мы проверим позднее. Сейчас же надо любыми средствами прекратить массовое убийство и как можно быстрее вернуть наших товарищей, пока они и вправду не стали покойниками.
Сообща мы бросились включать систему аварийного возвращения. Шесть танатонавтов один за другим распахнули глаза. Всех их трясло. Стефания все еще отражала нападение невидимого противника.
— Что случилось? Что случилось?
Она с трудом выговорила одно-единственное слово:
— Хашишины!