Танатонавты
Шрифт:
Фредди в экстазе занимался разработкой новой эктоплазменной хореографии. Он руководил уже не просто группой коммандос, но настоящей боевой эскадрильей, способной сгруппироваться по образу летающей крепости.
Нашу небесную армию он называл Альянсом. Альянсом всех религий доброй воли.
172. История хасидов
Ребенок смотрел, как старик танцует и танцует, будто собрался это делать вечно.
— Дедушка, почему ты так танцуешь?
— Понимаешь, внучек, человек — это все равно что юла. Достоинство, благородство и равновесие он обретает только в движении.
173. Войны
Мы были не единственные, кто искал себе союзников. Хашишины, которые, казалось, питают к нам личную ненависть, тоже отыскали себе неожиданных сторонников. Они назвали свою армию Коалицией и устроили воинский призыв на танатодроме, размещенном в самом сердце древней крепости Аламут. Для начала они связались с монахами-синтоистами из храма Ясукуни.
Там, в священном месте неподалеку от Токио, воздаются почести душам 2 464 151 солдата, погибшего во время войн императорской Японии.
Как бы то ни было, военные действия либеральных раввинов с послушниками Шаолиня против хашишинских муфтиев с монахами Ясукуни серьезно замедлили освоение Континента Мертвых. Произошли чудовищные баталии, как, например, 15 мая, когда двести солдат Альянса столкнулись с шестьюстами адептами Коалиции. Фредди, наш пацифист Фредди, при этом сымпровизировал нечто такое, что вполне можно квалифицировать как первый стратегический план эктоплазменного сражения.
Он послал взвод таоистов и раввинов в разведку боем, пока основные армейские силы скрыто разворачивались вдоль рокады за первой коматозной стеной, отражая при этом атаки пузырей воспоминаний. Битва по периметру венца воронки была столь жаркой, что коалисты позабыли про существование Моха-1. Когда союзнический разведотряд прорвался за коматозную стену, те кинулись вслед за ними, одновременно присматривая за пуповинами друг друга. Но за стеной их поджидала на удивление недобрая встреча. По сути дела, они напоролись там не на союзников, а на пузыри воспоминаний.
Наши воспользовались внезапностью и принялись обрывать как можно больше пуповин. В тот день три сотни коалистов с хашишинами во главе отправились разглядывать глубинный свет.
Со стороны Альянса оплакивать пришлось менее сотни тех, кого и так с самого начала принято называть «мертвецами».
Фредди считал, что эта победа оказалась легкой оттого, что прошлое раввинов и бойцов из Шаолиня было более светлым, чем у хашишинов. Наши солдаты не развлекались убийствами в Ливане, не занимались всевозможными террористическими акциями. Им не надо было опасаться своего прошлого, как это выпало на долю их врагов.
Как ни странно, но именно эктоплазменные войны доказали важность завоевания того света. По всему миру религии снова открыли для себя жажду действия, а фанатики становились все более многочисленными. Некоторые секты даже попытались добиться того, чтобы их считали религиями. К счастью, люди еще не изобрели оружия для войны на Континенте Мертвых. Туда нельзя было протащить винтовки, пулеметы, ракеты или хотя бы ножи. Это придавало особую ожесточенность дракам, в которых гибли массы клириков.
Не было фотографий, документальных фильмов, и газеты поначалу только упоминали об эктоплазменных войнах.
Тыл — фронту, все для победы. На танатодроме «Бют-Шомон» нам пришлось покинуть обжитые квартиры, чтобы разместить новые пусковые кресла. Теперь, чтобы сокрушить противника, не менее пятидесяти клириков Альянса должны были вылетать одновременно.
Здание танатодрома превратилось в Вавилонскую башню. Повсюду звучали самые разные наречия, зачастую непонятные самим же фронтовикам, но, объединенные общим порывом завоевать загробный мир, представители разных конфессий превосходно взаимодействовали, открывая друг другу технику медитаций и молитв в целях обмена опытом.
С каждым днем Альянс становился все более разнородным. К либеральным раввинам, монахам-таоистам и буддистским мудрецам присоединились отшельники-марабуты, анимисты с Берега Слоновой Кости, тюркские муфтии, монахи-синтоисты с острова Хоккайдо, греческие дервиши и даже три алеутских шамана, шесть австралийских аборигенов-колдунов, восемь бушменских магов, филиппинский целитель, пигмей (о чьих верованиях никто не имел ни малейшего представления), а также волхв из Чада. Теперь наша армия насчитывала свыше двухсот благочестивых солдат, живых доказательств того, что вполне возможно добиться полной гармонии между всеми земными верованиями.
В пентхаусе, месте встреч нашего маленького мирка, царила безмятежная атмосфера. Вдали от своих монастырей наши набожные товарищи обменивались невинными шуточками и подначивали друг друга, как школьники. Я тоже попытался не ударить лицом в грязь и предложил им загадку:
— Вы знаете, как нарисовать круг с центром, не отрывая карандаша от бумаги?
Монахи и раввины были зачарованы этой головоломкой.
— Невозможно! — закончили они свои попытки.
— Не сложнее, чем открыть танатонавтику, — флегматично ответил я и показал им решение.
Позади себя я услышал, как Рауль, с места в карьер рвущийся решать головоломки, предлагал одной ассистентке шараду Виктора Гюго:
— Во-первых, это болтунья-трещотка. Во-вторых, это залетная птица. В-третьих, найти это можно в кафе. И в-четвертых, это кондитерское изделие.
Вот это тема для обсуждения. Тем более что решение кажется простым. Пока Фредди наигрывал на рояле Гершвина, а Амандина готовила свои знаменитые коктейли, я напрягал мозги: «Во-первых, это болтунья-трещотка? Это сорока. Но раз сорока, то это и второе условие, птица… Но что такое можно найти в кафе? Пьяницу, официанта, пиво?..» [30]
30
По-французски «сорока» пишется как «pie». Для знающих английский ответ очевиден, хотя…