Танцоры в трауре
Шрифт:
“Мужчины от нее очень быстро уставали”, - сказала она, и в ее тоне прозвучал вопрос, на который он не ответил, так что она поспешно продолжила. “У нее было много парней, я так скажу, но они раскусили ее через неделю или две. Я кошка! На самом деле я не это имела в виду. Хотя да, это так. Будь честна, Рене. Она была злобной и подлой и, на мой вкус, слишком собственнической. Я скажу это, даже если она умрет, бедняжка, бедняжка. Имейте в виду, ” добавила она, снова наполняя свой бокал после того, как бросила быстрый взгляд, чтобы убедиться, что ее посетитель все еще хорошо накормлен, - пока они были в нее влюблены,
Мистер Кэмпион хотел задать несколько деликатных вопросов, касающихся личности его предполагаемых соперников, но его опередили. Мисс Роупер благополучно погрузилась в поток сплетен.
Похоже, Хлоя Пай предпочитала богатых друзей-мужчин, особенно в последние годы жизни. Поскольку она в основном снималась в водевилях, ей не довелось близко соприкоснуться со своей профессией, и большинство ее поклонников, по откровенному мнению мисс Ропер, находились по ту сторону рампы.
“Она была горда, когда была на подъеме, и безумна, когда падала духом”, - подытожила она. “Таких, как она, много, и не все они на сцене. Когда у нее было место в Вест-Энде, а она бывала там время от времени, она была настолько чопорной, насколько вам заблагорассудится, когда заходила за чем-нибудь из кассы, но она была совсем другой, когда впервые вернулась домой из-за границы, разорившись на всю катушку. До того, как она приобрела магазин в Argosy, она была очень нервной ”.
Она кивнула, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и на ее маленьком личике, которое все еще оставалось дерзким, несмотря на ее возраст, появилось серьезное доверительное выражение,
“Это факт”, - сказала она.
Осторожные шаги на покрытой линолеумом лестнице снаружи привлекли ее внимание, и она вскочила.
“Наконец-то эта женщина спустилась”, - объявила она. “Подождите минутку”.
Она выбежала из зала, высоко подняв свою изысканно убранную голову и шурша платьем.
Снаружи, в зале, было много шепота, и вскоре она вернулась одна. Она улыбалась.
“Они проводят время в театре”, - сказала она. “Они там какое-то время нервничали, и теперь это выглядит как настоящее невезение. Актеры - народ суеверный. Эта женщина была из Argosy. Она привезла много вещей Хлои Пай из ее гримерки. Между нами говоря, я думаю, что менеджмент попробовал на вкус пару отношений Хлои и не хочет, чтобы они совали нос за кулисы. Эта девушка сказала, что отнесет вещи наверх, поэтому я дал ей ключи. Вот почему тебе пришлось подождать”.
Глаза мистера Кэмпиона стали пустыми.
“Из театра?” - Спросил он, на мгновение возвращаясь к защитному безумию своей ранней юности. “Актриса?”
Мисс Ропер усмехнулась.
“Нет, даки”, - сказала она. “Не каждая женщина, работающая в театре, по большому счету актриса. Я не знаю, в чем заключается работа этой девушки, но вы можете поверить мне, что она не актриса. Маленькая вареная ломовая лошадь, вот на кого она похожа. Секретарша или что-то в этом роде, возможно, из театрального руководства. Она назвала мне свое имя — Финли, или Финборо, или что-то в этом роде. Ну что ж, теперь ты поднимаешься, чтобы найти своих маленьких биллетс-дукс?”
Он последовал за ней быстрыми легкими шагами вверх по лестнице в большую квадратную комнату, которая вместе с маленькой спальней занимала весь первый
Другие картинки варьировались от сентиментально-непристойных до иллюстрированных шотландских шуток, в которых вместо фигур изображены собаки, состоящие в браке. Книг не было, а маленький письменный стол с выдвижными ящиками был единственным признаком умственной деятельности.
Хозяйка квартиры фыркнула.
“Скоро становится затхлым, не так ли?” - весело сказала она. “Хочешь открыть для меня окно?”
Пока он это делал, она подошла к столу.
“Привет!” - сказала она. “Ты не первый, мой мальчик. Девушка из. театр тоже немного огляделся. Видишь, ящики не совсем закрыты, и кто-то довольно быстро в них порылся ”.
Она с растущим весельем продемонстрировала взъерошенное содержимое верхнего ящика.
“Все они были опрятны, когда я принесла ей белье сегодня днем, - сказала она, - и я случайно узнала, потому что заглянула. Я не против сказать вам, что я искал, нет ли где-нибудь свободных денег. Она задолжала мне неделю или около того, и я подумал, что хотел бы быть уверен, что это было до того, как мы с ее невесткой дошли до громких слов. Разумеется, там не было и полпенни. Не то чтобы я согласился на это. По крайней мере, я не думаю, что согласился бы. Конечно, не больше, чем мне причиталось. Хотя, видит Бог, я многое дал ей в свое время. Вот, интересно, она тоже была наверху, в кладовке? Я дал ей ключ. Вперед”.
Посетитель был в ложе. После тщательного изучения двух жестяных коробок со старыми письмами, программками и картинными открытками, которые были там, мисс Роупер высказала свое мнение, что женщина прошлась по ним “расческой с быстрыми зубьями”.
“Что ты об этом знаешь?” - спросила она, ее глаза расширились, а в уголках губ появилась озорная улыбка. “У некоторых людей есть наглость, не так ли? Интересно, чего она добивалась, кошка… Держу пари, что делала добро одному из парней в труппе!”
Она громко рассмеялась.
“Ты не единственный, даки. Вас десятки! Ну, а теперь, что насчет этих твоих писем? Эта женщина-поляк пройдет через все это. Возможно, это расширит кругозор для нее ”.
Эта идея, казалось, привела ее в восторг, и Кэмпион, осознавший, что мисс Финбро уже сделала за него всю работу, стал искать какой-нибудь правдоподобный выход из сложившейся ситуации.
“Я не думаю, что мне нужно беспокоиться”, - сказал он. “Моего — э-э— того, что я искал, очевидно, здесь нет”.
Ее быстрые глаза уловили выражение его лица, и она еще раз дала собственное объяснение его словам.
“О, вы были красным писателем, не так ли?” - спросила она. “Я знаю… огромные кучи материала, все в одном и том же блокноте. Куча и куча этого! Я знаю. Это то, что разрушается, мой мальчик. Ни одна девушка не захочет ходить вокруг да около pantechnicon. Тебе не нужно было беспокоиться. Это маленькие опасные простыни, которые сохраняются. Кто будет вдаваться в историю жизни каждый раз, когда хочет приободриться? Что ж, теперь, когда ваш разум успокоился, давайте. Давайте спустимся”.