Танцоры в трауре
Шрифт:
“Вероятно ли, что у Сутане есть враги?” поинтересовался он.
Мерсер прервал игру на пианино.
“Джимми? О, нет, Джимми нравится всем. Почему они не должны? Я имею в виду, я люблю себя, и я не должен был бы, если бы он не был хорошим парнем ”.
Слова были произнесены так небрежно, что смысл был едва понятен. Кэмпион с любопытством взглянула на него, ища в этом замечании какой-нибудь намек на сарказм. Он прямо посмотрел в светло-серые глаза и был поражен. Мерсер, как он внезапно понял, был редкостью в современном мире - простым
Сак улыбнулся в свою кружку, а затем поймал взгляд Кэмпиона.
“В этом много чего есть, Мерсер”, - сказал он, и в его тоне было больше привязанности, чем покровительства.
Мужчина за пианино продолжал играть. Он выглядел спокойным и счастливым.
Тень упала на порог, и дядя Уильям резко сел.
“Вода со льдом”, - виновато воскликнул он, и Петри застонал.
В зал вошла Хлоя Пай, озабоченная своей фигурой и демонстративно раздраженная. Она проигнорировала Кэмпион и дядю Уильяма, который с трудом поднялся со стула, испытывая большие личные неудобства, чтобы встретиться с ней, и жалобно заговорила с Евой.
“Не будет ли для меня слишком большой проблемой выпить немного воды со льдом? Я уже несколько часов изнываю от жары в саду”.
“Конечно, нет. Я пошлю за кем-нибудь, Хлоя”. Девушка нажала кнопку звонка на панели. “Кстати, это мистер Кэмпион. Ты знаешь дядю Уильяма, не так ли?”
Мисс Пай смотрела на незнакомцев с открытой враждебностью. Ее губы были обиженно поджаты, и Кэмпион с изумлением увидела, что в ее глазах действительно стояли слезы.
“Мы встретились на подъездной дорожке”, - сказала она и, повернувшись к ним спиной, облокотилась на пианино, чтобы поговорить с Мерсером.
Это была странная маленькая демонстрация, и Кэмпион, в чьем опыте не было многих сорокалетних женщин, которые одевались и вели себя как угрюмые шестилетние девочки, был немного шокирован. Он чувствовал себя пожилым и не в своей тарелке.
На звонок появился неожиданно корректный слуга и был отправлен за водой. Когда ее принесли, мисс Пай скромно взяла ее.
“Ненавижу доставлять столько хлопот”, - сказала она, делая большие глаза поверх края бокала, - “но бедняжка Хлоя была такой нетерпеливой. Подвинься, дорогой сквайр. Она тоже хочет посидеть на музыкальной скамейке. Что ты собираешься сыграть для меня?”
Кэмпион, которая ожидала небольшого взрыва, почувствовала облегчение, увидев, что Мерсер освободил для нее место. Он был недоволен, но, похоже, не был расположен поднимать шум. Женщина поставила свой бокал и обняла его за плечи.
“Сыграй что-нибудь из старых песен”, - сказала она. “Те, которые сделали тебя знаменитым, дорогой. Сыграй ‘Третий в толпе’. Я плачу всякий раз, когда слышу это, даже сейчас. Сыграйте ‘Третий в толпе”.
Мерсер смерил ее своим откровенным взглядом.
“Но я не хочу заставлять тебя плакать”, - сказал он и снова сыграл свою короткую незаконченную мелодию,
“Не так ли, дорогая? Ты милая. Тогда сыграй ‘Waiting’. ‘Waiting’ напоминает мне о счастливых солнечных днях в Кассисе. Или ‘Теперь ничего не имеет значения". "Сейчас ничего не имеет значения’ - это был чистый гений, чистый, неподдельный гений ”.
Мерсер, который, казалось, принял дань уважения без удивления или смущения, исполнил припев песни, которая несколько лет назад покорила огромные волосатые уши непривередливых музыкантов. Он произнес это мягко, но без горечи, а когда закончил, задумчиво кивнул.
“Один из лучших моих номеров Вурлитцера. Чистый Вокс человека”, - заметил он.
“Ты не должен смеяться над этим”, - запротестовала Хлоя. “В нем есть сексуальное влечение, или как они там это называют. Оно захватывает животик ...”
“Неважно, заболевает от этого человек или нет”, - вставил Петри. “Как вы правы, мисс Пай”.
“О, Сак, это ты, дорогая? Я видел кучу вонючей старой одежды на стуле. Не перебивай меня. Мы тихо уходим. Сыграй что-нибудь еще, сквайр”.
Ева поднялась на ноги.
“Обед через полчаса, если его не отложат”, - сказала она. “Я собираюсь умыться”.
Она отошла, ссутулившись, и Хлоя посмотрела ей вслед.
“Как Джимми, но без подтяжки — совсем без подтяжки”, - сказала она. “К тому же у тебя странное личико. Сквайр, я сыграю тебе одну из твоих собственных песен, которую ты забыл. Уберите руки с дороги”.
Она придвинулась ближе к нему и начала наигрывать мелодию, которая была едва знакома. Мистеру Камиону показалось, что это было популярно в первые послевоенные дни, где-то во времена “Whispering” и “K-K-K-Katie”. Внезапно ему вспомнилось название — “Девушка с водяной лилией”.
“Старая пошлость”, - сказал Мерсер. Он казался немного раздраженным.
“Нет, ты должен выслушать”. Хлоя была настойчива. Поверх широкой спинки пианино они могли видеть, как она смотрит ему в лицо, пока отвратительно играет песню, разделяя аккорды и тошнотворно задерживаясь на каждом сентиментальном аккорде.
Она прошла всю мелодию, исполнив куплет так же, как и припев. Мерсер, казалось, смирился, но когда она закончила, он мягко поднял ее со стула и вернулся к своей маленькой наполовину рожденной мелодии.
Мисс Пай подошла к Носку и уселась на ручку его кресла. Казалось, она все еще сердилась на Кэмпиона и дядю Уильяма, поскольку демонстративно игнорировала их. Сак притянул ее к себе на колено.
“Какая противная маленькая девчонка”, - сказал он, сумев передать, что он опытный мужчина, что она была досадной помехой, и что, хотя он прекрасно знал, что она могла бы дать ему по меньшей мере десять лет, она была милой маленькой женщиной, и он простил ее. “Так опрометчиво”, - продолжил он. “Вчера вечером вы впервые встретились со всеми нами, а теперь вот ползаете по нам в купальнике”.