Тандем
Шрифт:
– Секрет был в палочке? – догадался иллюзионист.
– Да! Она была полой. В нее заранее вкладывались кусочки золота, а отверстие замазывалось воском. От нагревания воск таял, отверстие нагревалось, и золото оказывалось в тигле. Или другой вариант: швейцарец Турнейсер надул подобным образом римских кардиналов. Он припаял к железному гвоздю золотое острие и покрыл его краской. Потом опустил в химический раствор и – чудо! Половинка гвоздя стала золотой!
Они рассмеялись.
– Большинство ученых того времени люди принимали за магов: Мишель Нострадамус,
– Маги, маги… А откуда все-таки появилась сама магия, профессор?
– Из религии. Ни одно человеческое общество не обошлось без религиозных верований и обрядов. Но рано или поздно религия уходит в одну сторону как официальное течение, а магия с ее суевериями – в другую. Но знаешь, что самое интересное, Даня? Колдовство продолжает жить даже после смерти религии. Оно оказывается более живучим!
– Меня больше всего интересует, как работает вся эта «магия».
– Какая именно? Магия вуду Карибского региона, заклятия древних инков?
Профессор обвел рукой многочисленные тома своей библиотеки, словно приглашая Данилу выбрать тему для разговора.
– Давайте поговорим об отечественных колдунах.
– Ну, наши украинские ведьмы издавна собирались на свои шабаши под Киевом, на Лысой горе. Да и сейчас практически в каждом селе можно отыскать местную колдунью или ворожею. Ворожба, гадания, заговоры…
– Мне интересно ваше мнение. – Данила вытащил колоду карт, но тут же спрятал ее в карман. – Это работает?
– Ты знаешь, Даня, в некоторых случаях это действительно работает.
– Но как? Ведь не станете вы утверждать, что происходит все это в результате вмешательства сверхъестественных сил?
Профессор поднял свое грузное тело и, подойдя к шкафу, достал два бокала:
– Будешь?
– С удовольствием. Ну так все же?
Александр Борисович налил светло-коричневую жидкость в пузатые сосуды и вернулся в кресло. Зная предпочтения Данилы, на этот раз он выбрал коньяк.
– Магические наговоры иногда действуют. Но действуют они особенно эффективно, если о них знает жертва.
– То есть речь идет о простом самовнушении?
– В основном – да. Но… – Профессор поднял толстый палец, словно предостерегая от поспешных выводов. – …не все так просто. Возьмем для примера исцеление. Исцеление возможно в результате активизации биологических возможностей человека. На этом, кстати, основана восточная медицина. Там лечат не болезнь, как на Западе, а больного. Акупунктура, натуропатия… Все это вместе с учетом индивидуальных особенностей человека дает поразительные результаты.
– Но при чем здесь магия?
– Ах да, я увлекся. Тот самый механизм исцеления, существующий у каждого человека, может быть запущен под влиянием веры в колдовство. Шансы, конечно, несравнимы с медициной, но иногда срабатывает. Правда, иногда не так, как хотелось.
– Грубо говоря, как ударить кулаком по телевизору: может и заработать, но больше шансов поломать.
– Вроде того, –
– Пополняя тем самым коллекцию слухов о вредоносной силе магии.
Вспомнив о чем-то своем, Данила помрачнел. Профессор этого не заметил. Он вдохнул аромат благородного напитка и продолжил:
– То есть воздействие все-таки происходит, но решающим фактором является отточенная техника психического воздействия, в основе которой лежат наблюдательность и сила убеждения самого колдуна. Если же он к тому же владеет элементами гипноза, то сила воздействия может быть поистине невероятной.
– Наблюдательность? – не понял Данила.
Профессор встал и, подойдя к книжному шкафу с художественной литературой, уверенно вытащил толстую книгу в бордовом переплете. Пальцы быстро пролистали несколько страниц. Данилу всегда поражала способность профессора удерживать в памяти и быстро находить необходимую ему информацию. Неужели он помнит на память всю свою библиотеку?
– Сейчас… Вот! Послушай… «Автор утверждал, что по мимолетному выражению лица, по непроизвольному движению какого-нибудь мускула или по взгляду можно угадать самые сокровенные мысли собеседника. По словам автора выходило, что человека, умеющего наблюдать и анализировать, обмануть просто невозможно. Его выводы будут безошибочны, как теоремы Эвклида. И результаты окажутся столь поразительными, что люди непосвященные сочтут его чуть не за колдуна, пока не поймут, какой процесс умозаключений этому предшествовал». Узнал? Артур Конан Дойл «Этюд в багровых тонах».
– «Сочтут за колдуна…» Только колдун никогда не станет раскрывать процесс своих умозаключений. Зачем раскрывать секрет своих выводов? Лучше преподнести это как результат магии.
– Конечно!
– Да-а…
– Постоянно работая с людьми, гадалки и колдуны поневоле становятся хорошими психологами и физиономистами. А человек, если только он не гениальный актер, не может полностью контролировать свои жесты, мимику и эмоции, помогая тем самым гадалке двигаться в нужном направлении в ее предсказаниях.
– И в итоге получается довольно правдоподобный результат, убеждающий человека в экстраординарных способностях гадалки.
– Элементарно, Ватсон!
Они немного помолчали, смакуя коньяк.
– А другие гадания? На кофе, например.
Профессор усмехнулся, и стекла его очков довольно блеснули.
– Гадать можно на чем угодно: небесные знамения, поведение животных, кофейная гуща, литье воска… В последних двух все предсказания зависят от буйной фантазии гадателя. Даже при умеренном воображении в разводах на блюдце можно увидеть облик любимого, модель автомобиля или тень отца Гамлета. Кто из людей, глядя на проплывающие в небе облака, не находил в их очертаниях драконов, замков или человеческих лиц?