Тандем

Ковальский Константин

– Выспался? – это была журналистка.

– Разве ты дашь выспаться? Я только глаза сомкнул.

– Сейчас два часа дня.

– С ума сойти, как время летит.

– Спасибо за статью.

– Пожалуйста.

Он не помнил почти ничего из того, что написал, и поэтому осторожно поинтересовался:

– Ну как тебе?

– Оригинально.

– Правда? – Он резко повернул голову и застонал.

– Ты там живой?

– Частично. – «Что-то я про Гитлера писал… Хотя… При чем тут Гитлер?»

– Я сдала твою статью. Ты для «Комеди-клаб» раньше не писал?

– А кто это такие?

– Ну, неважно. А вот это… «Дельфийские

жрецы были в авторитете», «Сходняк потусторонних сил»… Данила, ты что – срок мотал?

– Это я вчера с бандюганами водку пил.

– Круто. Я не перестаю удивляться твоим разносторонним интересам.

– Юль, давай я тебе попозже перезвоню, голова трещит…

– Хорошо, звони, – вздохнула журналистка и другим голосом добавила: – Можешь даже просто так.

Рассола не было, пришлось травиться американской химией. Он проглотил две таблетки. Через полчаса он пришел в норму, позавтракал и с некоторой опаской открыл ноутбук.

Глава седьмая

Запрещайте своим воинам верить предзнаменованиям.

Сунь-Цзы.Трактат о военном искусстве

Толпа не умеет мыслить логически и внемлет не аргументам, а неким красивым, убедительным образам, созданным умелыми ораторами. С реальностью эти образы, как правило, не имеют ничего общего.

Ле Бон. Психология масс

«Многие люди хотели бы знать свое будущее заранее, ведь в этом случае можно подготовиться ко всем превратностям судьбы и избежать ошибок в принятии решений.

Так было всегда. С начала времен. За тысячи лет до нашей эры пещерные люди, затаив дыхание, наблюдали за дикой пляской шамана, широко открытыми глазами смотрели на кидаемые им кости и вслушивались в его непонятные завывания, с помощью которых он обращался к духам стихий. «Что будет завтра? – с немым вопросом взирали они из-под косматых бровей. – Дождь, ураган, снег? Удачной ли будет охота?»

От слов шамана зависело очень многое, поэтому сия должность считалась очень престижной, иногда даже более серьезной, чем у вождя племени. Самый хитрый и наблюдательный дикарь, уловивший, в отличие от остальных, определенные закономерности природы, провозглашал себя колдуном и посредником потусторонних сил. Он пользовался пещерными суевериями своих соплеменников, получая взамен своим предсказаниям почет, уважение и самые здоровые куски мяса с ляжек мамонтов.

Но был тут один немаловажный нюанс. Если случалась катастрофа местного масштаба, вроде упавшего на голову вождя баобаба, нашествия птеродактилей или слегших от неизвестной болезни жен одного из старейшин, то в этом могли запросто обвинить того же шамана. И если он не мог выкрутиться из кинутой ему предъявы и свалить вину на происки злых духов или козни конкурента из соседнего племени, то его быстренько отправляли в края вечной охоты, попотчевав предварительно каменным топором по хитрой макушке.

Но и в этом случае, так как свято место пусто не бывает, вскоре находился новый шаман, который с ловкостью Акопяна демонстрировал своим товарищам в шкурах новые чудеса.

Чаще всего новоявленный колдун происходил из родни почившего, потому как знания, магические ритуалы и секреты предсказаний держались в строгой тайне и передавались в основном по наследству.

Проходили

тысячелетия, а люди все так же хотели знать свое будущее и почитали людей, знавших секреты предсказаний.

В Древней Греции самым известным местом, где можно было заглянуть в будущее, был Дельфийский Оракул, расположенный, как нетрудно догадаться, в городе Дельфы.

Кстати, Оракул – это не жрец-провидец и не сексуальная, обкуренная марихуаной девица, как было показано в крутом голливудском боевике «Триста спартанцев». Оракул – это свиток с записанными предсказаниями.

Дельфийские жрецы всегда были в авторитете. Они понаписали на своем храме много фраз, изреченных подвыпившими философами, черпавших истины, как известно, в вине: «Познай самого себя», «Ничего сверх меры», «Всему свое время», «В толпе нет добра» и прочие. Фразы были весомыми, надписи – солидными и показывали, что в самом храме тоже не дураки сидят.

И там действительно сидели не дураки. Тогдашние жрецы владели словесной эквилибристикой не хуже нынешних депутатов, что доказывает один из многих случаев, описанный ниже.

Однажды царь Лидии Крез, видно, заскучавший в своем дворце, поинтересовался у дельфийских жрецов: «А не начать ли мне войну с соседней Мидией?»

Почесав свои кучерявые бороды и покопавшись в свитках, жрецы важно изрекли следующее: «Если предпримешь войну против персов, то сокрушишь великое царство».

Обрадованный Крез отвалил старцам золота за прогноз и вприпрыжку отправился на войну. Однако вскоре его ждало горькое разочарование в предсказателях. Персы разгромили его войско, причем на его же территории, а самого Креза пленили. Царь персов великодушно отпустил пленника, не иначе после того, как услышал, что заставило Креза отправиться войной на соседей.

Крез долго возмущался и в конце концов послал гневную телеграмму в Дельфы, обвиняя жрецов в лживости, коварстве, аферизме и прочих смертных грехах. Предсказатели за словом в карман не полезли, и ответ последовал незамедлительно. Он был полон цинизма, но по-спартански лаконичен: «Ты, Крез, неправильно истолковал пророчество. Напав на персов, ты исполнил Оракул – разрушил великое царство, только не мидийское, а свое собственное».

Короче, те еще жрецы были. Крез от такого наглого лицемерия надолго впал в прострацию. Возможно – навсегда, потому как писем больше не писал.

В Средние века роль предсказателя взяла на себя Церковь. Взяла всерьез и надолго. В те годы по маленькой Европе шлялись без приличного дела орды так называемых рыцарей, с благородным героем Сервантеса не имевших ничего общего. Они объединялись в шайки, банды и целые армии с единственной целью – грабить всех и вся. Так как упечь эту опасную братию в тюрьму за ношение и применение холодного оружия возможности не было, пришлось искать другой выход. И он нашелся.

Бритоголовые епископы во главе с паханом, в смысле – с папой римским, осчастливили всех этих вооруженных товарищей своими предсказаниями: «Ежели кто пойдет на Восток воевать, то станет нереально богатым, типа Абрамовича, а если и сложит буйну голову в далеких землях от руки подлого араба, то и это не беда – папа самолично переговорит с Господом и безвременно усопшего примут сразу в рай, причем без очереди». Успокоив таким образом народ, папа Урбан Второй благословил первый Крестовый поход.