Тандем
Шрифт:
– Безусловно. Но не стоит осуждать их и оценивать их действия с сегодняшней точки зрения. В те годы люди рассуждали не так, как мы с вами.
– А миллионы жертв?
Профессор скривился.
– Какие миллионы? Где вы взяли эту цифру? За триста лет было казнено всего около пятидесяти тысяч людей.
– «Всего»? – усмехнулся Зацепин.
– Ну не миллионы же? За тот же срок гражданские суды приговорили к смертной казни гораздо больше народу.
– То есть вы оправдываете действия инквизиции? – Юлий прищурился и наклонил голову набок.
– При чем здесь… Я уже говорил, в те времена люди думали по-другому. Они верили
– Когда ты успел в Москву съездить?
Удивление Юлия было искренним. Данила пожал плечами.
– Да это было года три назад. Я на встречу российских иллюзионистов ездил.
«Три года назад! Именно тогда и были совершены под Киевом первые убийства». Юлий подумал, что они рано вычеркнули Меджиславского из списка подозреваемых. «Мог он из Москвы прилететь на пару дней в Киев? Мог. Пора заканчивать разговор».
Профессор положил сигару на пепельницу и скрестил свои большие руки на груди.
– В любой стране религия осуждала и преследовала магию. В исламе, например, занятия колдовством причисляются к «непрощаемым грехам». И это выражено достаточно жестко в священных записях. По свидетельству очевидцев, до недавнего времени в исламских странах убивали за такие занятия, например – в Афганистане или Ираке.
Собравшийся вставать Зацепин замер.
– А откуда вы знаете про Афганистан?
Александр Борисович кивнул на застывшего иллюзиониста:
– Дядя его рассказывал. Он там находился с контингентом советских войск. Довольно поучительные истории. В этих странах нет такой терпимости к разным сектантам и колдунам, как у заигравшихся в демократию европейцев.
Зацепин обратил внимание на открывшего рот стажера и, знаком приказав ему молчать, решил заканчивать беседу. На сегодня он узнал достаточно. Даже более чем достаточно. Поднявшись с дивана, он произнес стандартную фразу:
– Спасибо вам большое, вы действительно нам очень помогли.
Когда за оперативниками закрылась дверь, профессор повернулся к Даниле:
– Упрямый у тебя товарищ. Любознательный. Ищет нестандартные варианты. Такой должен найти.
Тут он снова нахмурился:
– Нет, ну куда делся этот листок?
Помрачневший иллюзионист ничего не ответил.
В комнате сидело несколько человек, являвшихся основными владельцами весьма прибыльной компании «Судьба», имеющей филиалы во многих городах Украины. Последнее время дела шли не так хорошо, как всегда, и причиной тому был крестовый поход иллюзиониста Меджиславского, направленный против всевозможных адептов потусторонних сил. Никто не любит, когда у его бизнеса падают доходы, а собравшиеся на совещание люди были в первую очередь бизнесмены. А на постсоветском пространстве проблемы привыкли решать довольно специфическими способами. Первая попытка повлиять на иллюзиониста через «крышу» львовского филиала не имела успеха. Криминальный авторитет Косой оказался в хороших отношениях с Меджиславским. Но у иллюзиониста следовало отбить охоту очернять деятельность
В то же время, по личной инициативе экстрасенса Варфоломея, чье уязвленное самолюбие требовало сатисфакции, натравленные на иллюзиониста уголовники Череп и Утюг готовились к выполнению заказа.
Старший лейтенант уголовного розыска Юлий Зацепин решил, что есть смысл разузнать о прошлом иллюзиониста. Интуиция подсказывала, что именно там лежат ответы на многие вопросы, связанные с неприязнью Меджиславского к колдовству и возможно – с Инквизитором.
Над Данилой сгущались тучи, но он пока этого не знал, хотя в его душе и поселилось непонятное беспокойство. Не в силах понять причину своей тревоги, Данила, придя домой, лег на диван и провалился в зыбкий, тревожный сон, который не принес успокоения. Подсознание сыграло с ним злую шутку, и ему заново пришлось пережить детские кошмары, о которых он безуспешно пытался забыть вот уже много лет.
Часть III
МСТИТЕЛЬ ИЗ ПРОШЛОГО
«Что храбрецу слаще стремления платить врагу своей же рукой? Насыщать дух мщением – это великий дар природы!»
Убивайте их всех, Господь узнает своих!
Глава первая
Учите прихожан, чтобы басней не слушали, лихих баб не приимали, ни узлов, ни примовлений, ни зелиа, ни ворожения.
Данила проснулся и осторожно, чтобы не разбудить родителей, выбрался из-под одеяла. В комнате было темно, только в полированной стенке шкафа отражался мерцающий огонек печки. Тихо гудел огонь, и лишь иногда в трубе завывал залетавший туда погреться ветер. Выходить из прогретой теплой комнаты не хотелось, зимой в общем коридоре было прохладно. Данила надел тапочки, стоящие у кровати, вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Сначала он зашел в туалет, опорожнил переполненный мочевой пузырь и, сполоснув в ведре руки, отправился на кухню попить воды.
Уже в коридоре он услышал чье-то бормотание. «Михалыч, наверное, пьяный», – подумал мальчик. Заходить на кухню не хотелось, но, как назло, жажда стала мучить его еще сильней. Он осторожно заглянул в щель приоткрытой двери и остолбенел. На кухне находился один человек, и это был не Михалыч.
Возле плиты в полумраке стояла скрюченная фигура и что-то тихо бормотала. Это была жена дяди Вити, Валентина. Данила прислушался.
– Как у кошки с собакой, у собаки с росомахой, так бы и у раба Виктора…
Мальчик почувствовал, как его шею и лопатки что-то стягивает, сердце замерло и тут же застучало быстрее.
– … не было согласия ни днем ни ночью, ни утром, ни в полдень, ни в пабедок. Слово мое крепко.
Даниле стало страшно. Он не шевелился, боясь привлечь внимание ставшей неузнаваемой женщины, продолжавшей бормотать непонятные, а оттого еще более жуткие стихи.
«Она сошла с ума!» – возникла паническая мысль. Ведь нормальный человек не может так себя вести в час ночи на коммунальной кухне.