Танец с мертвецом
Шрифт:
Я произнес нечто вроде «Ка-лии-оха». А она произносила скорее «Ка-лэй-ох-ха». Но золотистая мягкость ее артикуляции, переходящей в журчащий шепот, делала так, что все это звучало как на неведомом языке. Да, на совершенно незнакомом языке.
— Пожалуйста, зовите меня Лоана, — прибавила она.
— Лоана. — Я с удовольствием покатал это слово на языке. — Не могли бы мы с вами где-нибудь сегодня встретиться?
— Я... — Она поколебалась. — Сегодня у меня еще много дел. Может быть, вечером? «Пеле» подойдет?
— Прекрасно.
— Если хотите, я позабочусь о том, чтобы вам оставили хороший столик. Мы могли бы поговорить после моего первого выхода. Я выступаю в девять
— В девять устроит?
— Разумеется. Вам будет заказан столик. Только скажите швейцару, его зовут Чак, свое имя. Итак, в девять, мистер Скотт?
Я знаю, что владельцем «Пеле» был Эд Грей, и оповещать кого бы то ни было заранее из его персонала о том, что Шелл Скотт намерен к ним заглянуть, мне не хотелось. Может быть, некоторые, все, конечно, работающие в «Пеле», окажутся похожими на тех, с кем мне довелось столкнуться в «Алжире».
Поэтому я сказал:
— Вы не будете возражать против того, чтобы столик был заказан просто для вашего знакомого, без упоминания моего имени?
— Ну... хорошо. Скажете Чаку, что вы тот мужчина, которого я жду.
— Прекрасно. Кстати, зовите меня Шелл.
— Тогда до вечера, Шелл.
Мы положили трубки. Я знаю, что этому не найти объяснения в учебнике физики, но готов поклясться, что каким-то образом излучаемое ею электричество по проводам достигло меня, и мой аккумулятор стал на зарядку. Я воскликнул:
— Ху-у! — и направился в центр Гонолулу. В середине дня я разыскивал, беседовал с теми, кто мог совершить брачную церемонию. Их оказалось не так уж много, и я поговорил со всеми, кроме одного. Я встретился с несколькими окружными судьями. Никто из них не Слыхал об Уэббе Олдене; фотографию его никто не опознал. Я решил нанести еще один визит, а потом заняться своими делами.
Это был визит к окружному судье, которого мне описали как высокого, худощавого брюнета с большим крючковатым носом. Описание походило на того, кто был изображен на пленке Уэбба, и я надеялся. Я не позвонил ему, потому что он жил на порядочном расстоянии от города, в горах, довольно высоко по Тантал-Драйв, в районе, который мне описали как очень красивый. Это было от города в глубь острова — или маука. Водитель такси объяснил мне, что улицы Гонолулу идут с севера на юг или с запада на восток, соответственно направления обозначаются как: маука — в глубь острова; макои — к берегу океана; вайкики — в направлении Алмазного мыса; и ева — в направлении северо-западного района Гонолулу. Ева. Итак, мы ехали в направлении маука. Я заметил, что за нами следует машина. Сначала я не обратил на нее внимания — просто пару раз на глаза мне попался коричневый потрепанный «шевроле». Может быть, потому, что обстановка для меня была совершенно непривычной, вдали от безумных и яростно жестоких улиц Лос-Анджелеса, но мне и в голову не приходило, что за нами может быть «хвост». Здесь это казалось совершенно невероятным.
Дорога была прелестной. Чем выше мы поднимались в горы, тем больше становилось зелени. Деревья смыкали кроны над головой, а солнечные пятна лежали на дороге, как лужицы света. На повороте, где справа от нас простирался зеленый травяной ковер с массой папоротниковых деревьев и ползучих растений, который показался мне очень экзотическим, я попросил шофера остановиться. Черт возьми. Трава для меня — экзотика.
Я вышел из машины, удивляясь, как можно топать по асфальту в окутанном смогом Лос-Анджелесе, когда можно постоянно жить здесь. Я пошел по траве к экзотическим кустам. Мимо стоявшего такси проехал «шеви». Через минуту я услышал скрежет коробки передач, наверное, «шевроле» разворачивался. Я коснулся куста. Маленькие листья были гладкими
Но тут я выпрямился. Мечты мечтами, а надо работать.
Но работа сама нашла меня.
«Шеви» развернулся и быстро ехал в нашу сторону. Я был на середине поляны, когда он поравнялся со мной. Стекло у заднего сиденья было опущено, и было видно находящегося там человека. Из окна торчала какая-то длинная трубка, похожая на трубку для стрельбы горохом.
Но даже в стране цветочных ароматов запах убийства я непременно учую. Особенно, если намеченная жертва убийства — я. Ощущение опасности хотя и с запозданием, но пришло. Оно не просочилось, а прямо-таки ворвалось в мое сознание. Ударило по нервам. Я сильно оттолкнулся и как бы нырнул на землю. Выстрел раздался, когда я был еще в воздухе, и пуля просвистела у меня над головой. Я еще катился по траве, уже держа свой кольт, когда услышал, как взвыл мотор «шеви». Вторая пуля из винтовки ударила на фут впереди меня.
Я горел холодной яростью, по лицу катился пот, нервы натянулись, как струны. Я сделал паузу, потом прицелился в «шевроле» и плавно спустил курок. Машина была уже далековато, но я отвел курок назад, чтобы прицел был точнее, и снова нажал на спусковой крючок.
Звук моих выстрелов был слабым, возможно, деревья и кусты его глушили. Где-то отдалось эхо. «Шевроле» умчался, вильнув на повороте метрах в ста от нас. Я знал, что я никого в машине не зацепил. Возможно, попал в кузов, но даже и в этом я не был уверен. Стоя на коленях, я смотрел на бурые борозды в траве и качал головой. Да, я был захвачен врасплох, но это больше не повторится. Трубка для стрельбы горохом? Ха, в своем роде. Этот ублюдок плевался в меня свинцовыми горошинами и целил в мою башку.
Тут только до меня дошло. Стрелять в меня — здесь? Зачем в меня стрелять? Кто-то на Гавайях хочет меня убить? Ясно было одно: кто-то здесь очень хочет меня убить.
Я вернулся к насмерть перепуганному шоферу такси, пробормотал какое-то невероятное объяснение. Мы проехали еще немного вперед, и я поговорил с судьей. Это был не тот. Просто высокий, худощавый парень с большим клювом.
Несколько позже я ехал в такси по фешенебельной Калакауа-авеню, главной улице Вайкики, к Международному торговому центру.
Торговый центр — это не здание, а открытая площадка, покрытая зеленой травой, с извилистыми дорожками, множеством магазинов, лавок и клубов. И он оправдывает свое название: «международный». Рассматривая торговый центр с Калакауа, я заметил слева от меня тотемные столбы, ярко раскрашенные, с вырезанными на них масками Еще дальше налево и в глубь центра располагался ресторан Дона Бичкамера «Бора-бора», в котором, если верить висевшему снаружи объявлению, находился «Дэггер-бар». Справа было великое множество магазинчиков и лавочек: полинезийских, заполненных божками, деревянными статуэтками, драгоценностями на стендах под стеклом. На кронштейне над входом — модель туземной пироги. А вокруг — другие лавки, будки, киоски: корейские, японские, гавайские, филиппинские и еще какие-то.
Прямо передо мной метрах в пятидесяти росло огромное баньяновое дерево. Его массивный искривленный ствол был в центре свободной площадки между лавками, овальная крона из крупных листьев давала большую тень. Множество воздушных корней росли из его ветвей, образуя малые стволы. Под деревом был небольшой пруд с очаровательным мостиком в японском стиле и фонтанчиком, бьющим в центре. Тут мне показалось, что на дереве что-то есть. Это «что-то» было похоже на маленький домик.
Хижина на дереве? Здесь, в центре Вайкики?