Танго Один
Шрифт:
На открытом лице британского полицейского читались ум (что подтверждалось университетским образованием) и быстрота реакций. Это был единственный офицер, которому удалось оградить свою личную жизнь от назойливых посягательств «Ночных новостей». Лэтэм как нельзя лучше подходил для работы в столичной полиции. Имея такого помощника, комиссар мог сидеть в кабинете на восьмом этаже Нового Скотленд-Ярда, попивать чай «Эрл Грей» из изящной фарфоровой чашки и планировать свою отставку через пару лет.
— Сюда, — пригласил Лэтэм,
Фуллертон придержал ее и последовал за помощником комиссара по коридору через холл с белыми скучными стенами до фанерной двери.
Лэтэм толкнул дверь. За ней размещался офис размером с корт для игры в бадминтон. Одну стену полностью занимало окно. На остальных, так же как и в коридоре, отсутствовали украшения. Исключение составляли большие часы с огромными римскими цифрами и красной секундной стрелкой. Там, где раньше висели картины, остались светлые прямоугольники и следы от шурупов, на которых они держались. Единственной мебелью в офисе были дешевый сосновый стол и два пластиковых стула.
Лэтэм сел на один из стульев, спиной к окну. Штор не было, и сквозь стекло Фуллертон видел сотни клерков, которые, как муравьи, суетились в башне напротив.
Лэтэм снял фуражку и осторожно положил ее на стол перед собой. Волосы его выглядели неестественно черными, однако седина на висках свидетельствовала о том, что они не крашеные. Он жестом пригласил Фуллертона сесть. Тот сел, поправив брюки.
— Вы знаете, кто я? — спросил Лэтэм.
Фуллертон кивнул.
— Тогда нет необходимости представляться, — ответил старший офицер полиции, стуча пальцами правой руки по столу.
Фуллертон заметил, что ногти у него аккуратно подстрижены, кожица вокруг них обработана.
— Расскажите, почему вы хотите поступить в столичную полицию.
Фуллертон почувствовал раздражение. Подав прошение о приеме в СП, он выдержал двадцать часов собеседований, тысячи психологических тестов и испытаний. Его сотни раз спрашивали о причинах желания служить в полиции, и Джеми сомневался, что Лэтэму неизвестно об этом. Тогда зачем задавать вопрос, если ответ на него ясен? Фуллертон хотел было перейти в наступление и спросить помощника комиссара, чем вызван такой интерес, но понял, что ничего этим не добьется.
— Именно о такой карьере я всегда мечтал, сэр, — ответил он. — Это шанс сделать что-нибудь для общества. Чем-нибудь помочь. Изменить его.
Лэтэм изучающе смотрел на посетителя. Внешне он выглядел абсолютно бесстрастным. Фуллертон понял, что по лицу комиссара вряд ли удастся что-нибудь выяснить. Он слегка улыбнулся, облокотился на спинку стула, чтобы казаться как можно более расслабленным.
— Естественно, я не альтруист, — продолжил Фуллертон и поднял руки, словно языком жестов желая показать, что он открыт, честен и ему нечего скрывать. — Я не хочу работать в офисе, не хочу предлагать людям страховки, которые им без надобности, или проводить
И вновь от Лэтэма не последовало никакой реакции: ни понимающего кивка, ни улыбки. Только его немигающий взгляд, казалось, прожигал насквозь.
— По правде, сэр, не уверен, что могу еще что-либо добавить. Каждый знает, чем занимается офицер полиции. И это та работа, которую я хочу выполнять.
Фуллертон улыбнулся и кивнул, но Лэтэм не ответил. Пальцы с безупречным маникюром продолжали выбивать дробь на столе.
— Что вы почувствовали, когда вам не предложили быстрое продвижение по службе?
— Немного расстроился, но подумал: если меня возьмут обычным рекрутом, мои таланты скоро проявятся. Пройдет год или немного больше, и я достигну вершин, я все равно добьюсь успеха.
Фуллертон старайся говорить уверенно. Однако он уже начал сомневаться, что Лэтэм позволит ему поступить в СП. Тогда зачем эта личная встреча? Почему нельзя было просто написать ему и сообщить об отказе? Впрочем, это были всего лишь ощущения, и Фуллертону не оставалось ничего другого, как продолжить разговор.
— Какие таланты?
Фуллертону начала надоедать игра Лэтэма. Подавшись вперед, он посмотрел ему прямо в глаза и выдержал холодный взгляд старшего офицера, не моргая.
— Прежде всего те, которые выявились во время собеседований. Таланты, благодаря которым я попал в первую пятерку в университете на моем курсе. В Оксфорде.
Словно копье, он метнул это название в Лэтэма, зная, что помощник комиссара сумел получить только вторую степень в Лидсе.
Впервые за все время Лэтэм улыбнулся. Перестал барабанить пальцами и нежно потрогал козырек фуражки.
— А как насчет других ваших талантов? — тихо, почти шепотом спросил Лэтэм. — Ложь? Обман? Шантаж?
Эти три слова поразили Фуллертона, как резкий удар в солнечное сплетение. Оглушенный, он откинулся на спинку стула.
— Что? — выдохнул он.
Прежде чем заговорить, Лэтэм несколько секунд смотрел на Фуллертона.
— Неужели вы думали, мы не знаем, что вы употребляли наркотики? Вы полагали, мы так глупы? Вы намеревались поступить в СП и показать нам, насколько вы умнее нас? Хотели ткнуть нас носом в наши ошибки?
Фуллертон положил руки на колени, невероятным усилием заставляя себя не сжимать их в кулаки.
— Не знаю, что вы думаете о моих поступках, сэр, но смею вас заверить... — Он замолчал, подыскивая слова.
— Заверить меня в чем? — спросил Лэтэм.
— Кто-то обманул вас, сэр.
— А я совершенно уверен, что это правда, Фуллертон.
— Что бы вам ни сказали, это ложь. Кто-то пытается подставить меня.
— Зачем кому-то делать такое?
Фуллертон покачал головой. Мысли его смешались. Как это понять, черт побери? Что известно Лэтэму? И чего он хочет?