Танго втроем
Шрифт:
– Н-да, мальчик, сейчас уже такой дядя. И какой-то он неконтактный. И фигура, конечно…
– Да уж, – поддакнула Ирка, – мама, ты может Маринке больного какого подсунула? Почему он такой толстый-то?
– Ну не знаю, – рассердилась мать, – на вас не угодишь. Можно подумать, у меня их десять для тебя припасено. Какой был, такого и нашла!
– Слушай, мам, признайся, как же ты его к нам в гости заманила? Он такой стеснительный, людей боится.
– Ой, девчонки, обманом мы его завлекли с Машей, с теткой-то его, взяли грех на душу. Маша, Мария Владимировна, попросила его
– Ну дают, две интриганки! А куда мы теперь этот чемодан денем?
– Не знаю, пусть пока постоит, он Маше не нужен.
Я посмотрела на часы и стала собираться, ведь дома меня ожидали хозяйственные хлопоты.
– Вера Александровна, вы только Алику не проговоритесь, что я про него спрашивала, а то он невесть что подумает.
– Что ты, что ты, мое дело теперь сторона, разбирайтесь сами.
– Да, кстати, чуть не забыла, а как же его фамилия?
– Лунгины они все, значит, Алик Лунгин.
– А полное имя как?
– Ну уж тебе все анкетные данные надо! Полное имя сама спросишь!
Алик угрюмо смотрел на женщину, сидевшую за столом напротив него. Она что-то писала, не поднимая головы. Следователь Анна Николаевна Громова, вот с кем он теперь общается. Она вызвала его повесткой и, судя по задаваемым вопросам, в чем-то его подозревает.
– Итак, когда в понедельник, после смерти вашей начальницы, всех сотрудников вашей фирмы опрашивали оперативники, вы заявили, что ничего не знаете и ничего не видели, потому что вас не было в этот момент на рабочем месте. И сотрудники подтвердили, что в это время все ходили обедать в бистро «Джокер», которое находится по соседству.
Поскольку Громова не задала ему прямого вопроса, Алик предпочел промолчать.
– Однако, – продолжала Громова, – после повторного опроса сотрудников вашей фирмы выяснилось, что лично вы никогда не ходите обедать в бистро «Джокер». Все знают, что вы на диете, – тут следователь выразительно оглядела его фигуру, – и, когда бываете на работе, то в обед остаетесь на месте и едите обезжиренный йогурт или еще что-либо подобное. И когда я задала вашим коллегам прямой вопрос, обедали ли вы с ними в тот понедельник, то некоторые из них припомнили, что вас там не было.
И поскольку Алик опять не отреагировал, то следователь наконец-таки задала ему прямой вопрос:
– И позвольте спросить, где же вы находились в понедельник пятнадцатого мая с часу до двух и почему вы солгали, когда вас спрашивали об этом в понедельник непосредственно после случившегося?
Алик откашлялся:
– Но я никогда и не говорил, что ходил обедать в «Джокер», я просто сказал, что меня в то время не было на рабочем месте.
– И где же вы были, позвольте спросить?
– Гулял по улице, дышал воздухом. Сейчас погода теплая, в помещении очень душно, я стараюсь больше двигаться.
«Тебе это не помогает», – подумала Громова, и эта мысль немедленно отразилась на ее лице, во всяком случае Алику так показалось.
– И кто-нибудь видел вас гуляющим в это время по улице?
– Наверное, видел, но никого конкретно я вам назвать не могу.
– А когда
– Кажется, после.
– Ах, так? И никто, конечно, не встретился вам на лестнице и у входной двери?
– Боюсь, что никто.
– И вернулись вы после двух, вместе со всеми?
– Да, я увидел внизу толпу и остановился.
– Видите ли, множество свидетелей показывают абсолютно точное время, когда потерпевшая выпала из окна, 13.47. И вы, значит, не можете дать точный ответ и свидетелей не можете представить?
– Выходит, так. Но позвольте и мне спросить прямо, вы что, подозреваете меня в убийстве?
– Ну, если бы я вас подозревала, вы бы уже сидели в камере. Но посудите сами: в субботу днем ваша начальница публично вас ругала и унижала перед двумя женщинами. Ваша коллега Светлана Горчакова подробно мне это описала. Далее идет воскресенье, выходной день, фирма не работает, а в понедельник мы имеем женщину, которую выбросили из окна, и именно у вас нет алиби.
– Ну, во-первых, покойная Лариса Георгиевна ругала и унижала меня не только в прошлую субботу, а почти всегда, и не только меня.
– Но вас чаще других!
«Черт, и это Светка наболтала! Что я ей плохого сделал?» – пронеслось в голове у Алика.
– А, во-вторых, следствие уже точно уверено, что это не несчастный случай?
– Да, представьте себе, эксперт дал точное заключение. Видите ли, у некоторых людей, когда их с силой хватают вот так, за запястья, потом остаются синяки. Так что начальнице вашей кто-то очень помог выброситься из окна, может быть, и вы. В моей практике бывали такие случаи – человека долго унижают, он весь, как сжатая пружина, а потом достаточно какого-нибудь пустяка, одного слова – и вот, пожалуйста, криминал налицо.
Алик сидел молча, устало глядя перед собой.
– Что ж, пока идите. Я вас еше вызову.
Он вышел на улицу. Пот тек с него градом.
Вот он и дождался. Теперь эта тетка Громова от него не отвяжется, других-то подозреваемых у нее нет. Надо что-то делать, а то и в тюрьму недолго угодить.
Он зашел в ближайшую телефонную будку и набрал номер.
– Ольга, это Алик. Мне очень нужно с тобой поговорить.
Алик позвонил мне в субботу днем, когда мы с Дашкой и Лолитой пришли с гулянья до смерти уставшие и я предвкушала обед и спокойный семейный вечер перед телевизором. Но он так просил меня о встрече, что я проявила слабость и согласилась. Он предложил просто погулять, но прогулками я уже была сыта по горло.
– Тогда пойдем в кино.
– В кино? – Я засмеялась было, но потом согласилась: – Сто лет не была в кино.
Уславливаясь с ним о месте встречи, я спохватилась:
– Алик, а откуда ты узнал мой домашний телефон?
– А мне его… Вера Александровна… – Он замолчал, поняв, что проговорился.
Ах, эта Иркина мамаша! Наверняка позвонила ему сразу же после моего ухода и сказала, что я им интересуюсь. Старая сводня!
В «Авроре» шел «Пятый элемент» с Брюсом Уиллисом. Я обожаю Брюса Уиллиса, фильм мне очень понравился, только надо было взять с собой Дашку.