Танкист
Шрифт:
Минут через пять такого наблюдения Прошка все-таки заметил какое-то смутное движение на противоположном склоне оврага. Каким-то образом, немецкие разведчики сумели-таки его обмануть, они незаметным способом покинули танк, а сейчас были готовы перевалить край оврага. Напряжением воли рядовой Ломакин подавил в себе желание двух оставшихся эсесовцев обстрелять из снайперской винтовки. Но он честно признавал, что с этим обстрелом он запоздал, эсесовцы живыми и здоровыми скрылись из его поля зрения.
Рядовой красноармеец Прохор Ломакин поднялся на ноги, он направился к тюку, которым был капитан Авраменко.
За это короткое время взаимодействия эти два человека сумели мысленно договориться о том, что они никогда, ни в одном документе не упомянут о том, что во время вылазки капитан Авраменко едва не попал в немецкий плоен!
Весь следующий день на участке фронта, где в прошлую ночь проводилась разведывательная вылазка, сохранялась тишина и спокойствие. Только изредка постукивали дежурные пулеметы, напоминая противнику о необходимости соблюдать осторожность и не особо демонстрировать самих себя в передовых окопах. Война, она ведь вещь сама в себе, в одну минуту на ней может все измениться, спокойствие противоборствующих сторон может смениться жесточайшим артобстрелом. Или в небе появятся большая стая вражеских бомбардировщиков, готовых своими бомбами уничтожить все живое на линии фронта, а также построенные фортификационные укрепления.
Капитан Авраменко вместе с рядовым Ломакиным весь день провел в окопе передового дозора, они наблюдали за поведением немцев в противостоящих окопах. Капитан опасался того, что немецкое командование этого сектора, узнав о результатах ночной разведки своих разведчиков, примут решение, эвакуировать свой подбитый танк. Но день прошел практически без единого выстрела, даже снайперы не стреляли. Видимо, немцы серьезно готовились к очередному большому наступлению на Восточном фронте, а другие меньшие дела их не интересовали! Неосторожными действиями своих подразделений они боялись насторожить командование русских, заставить их заранее готовиться к своему наступлению!
К ним в передовые приезжал капитан Егоров, заместитель командира бригады по материально-инженерной части. Полковник Невжинский хотел быть в курсе всех дел по операции по эвакуации немецкого танка, поэтому на разведку подступов к оврагу с побитым немецким танком послал своего заместителя. Ни командир бригады, ни его заместитель не хотели рисковать потерей самого мощного тягача бригады, которым собирались тащить из оврага немецкий танк. Часа два капитан Егоров не отрывался от бинокля, а затем принял решение, тягач к оврагу не гонять, сделать связку буксировочного троса, и этой связкой перетаскивать тот на свою сторону.
Вскоре после отбытия капитана Егорова на передовую прибыл взвод саперов, солдаты которого тут же принялись за рытье капонира для тягача. За два час до темноты прибыл и сам тягач с тросами. Прошка с интересом осмотрел тягач, который когда-то был простой тридцать четверкой, потерявшей танковую башню. Этот танк Т-34 в одном из боев был поражен артиллеристским огнем немцев, в результате чего потерял танковую
Самыми последними прибыли бригадные разведчики. В последнюю минуту полковник Невжинский решил, сцепку буксировочных тросов доверить своим, бригадным разведчикам. Пришлось рядовому Ломакину прямо на передовой с разведчиками провести урок по связыванию, сцепке, в единое целое буксировочного троса. Разведчики оказались парнями молодыми, хваткими и умелыми людьми, после трех демонстраций Ломакиным, как это нужно было бы делать, каждый из четырех парней проделывал эту операцию с закрытыми глазами. Одним словом все было готово к началу операции по краже вражеского танка из-под носа противника.
Но часа три, пока не стемнело, пока не наступила полночь, делать красноармейцам было нечего. Раза три капитан Авраменко проходил по траншее, чтобы посмотреть, чем же занимаются бойцы перед началом операции. Он прекрасно понимал, всматриваясь в лица красноармейцев, что каждый из них может погибнуть этой ночью! Только четверо бригадных разведчиков спали, они явно придерживались солдатского принципа, солдат спит, а служба идет! Саперы играли в карты, что-то штопали из своей одежды. Их командир, младший лейтенант, не отходил от Авраменко, повсюду его сопровождая. Экипаж тягача в полном составе сидел на броне и, видимо, пересчитывал звезды на небе. Прошка Ломакин стоял рядом с дежурным пулеметчиком и нещадно смолил самокрутку.
Ровно в полночь два разведчика обмотались концами буксирного троса и, словно тягловые лошади, перевалясь через бруствер траншеи потянули его за собой. Прошка сильно переживал за то, что этим парням тяжело придется триста пятьдесят метров тащить этот стальной буксировочный трос. Он даже обратился к своей магии, стараясь по возможности этим парням облегчить работу.
Примерно, через час, все это время немецкие окопы сохраняли спокойствие, только изредка швыряя осветительные ракеты в небо, поступила информация о том, что разведчики доползли до оврага. На этот раз немецкой разведки там не оказалась, разведчики тут же приступили к связыванию тросов. Минут через пятнадцать по рации поступила информация о том, что буксировочный трос соединен воедино.
Как всегда бывает, тягач почему-то отказался заводиться. Сколько бы над его заводкой не бился экипаж, у этих полутанкистов ничего не получалось. На тридцатой минуте задержки в дело вступил Прошка Ломакин, он с головой нырнул в моторное отделение и минут пять там с чем-то возился. Но, когда он снова появился и кивком головы попросил механика-водителя тягача завести двигатель, то тот завелся с полуоборота!
Пять минут работы двигателя тягача обеспокоили немцев, большое количество осветительных ракет, запушенных ими в небо, так высветили тральную полосу, что на ней стала видна каждая травинка! Через несколько минут, пошвыряв осветительные ракеты в небо и не наблюдая движения со стороны русских, немцы стали немного успокаиваться, звук заработавшего танкового двигателя перестал их смушать. Тогда капитан Авраменко приказал передать тягу на буксировочную лебедку. Стальной трос начал подтягиваться и натягиваться! Он даже чуть приподнялся над землей!