Танос
Шрифт:
— Его тянет ко мне? Что ты имеешь в виду?
— Тебе лучше сесть. — Лео похлопал ладонью по сиденью, и когда обтянутая джинсами задница друга оказалась рядом, произнёс: — Те двое, что были в комнате. Ты спрашивал, не навредили ли они мне. Я… — Чёрт. Появилось ощущение, что, рассказав о том, что он делал с Аласдэром и Василиосом, он сделает случившееся реальней некуда.
— Что? — спросил Парис.
— Э-э-э… С Аласдэром ты уже встречался у меня дома. Это он забрал меня, потому что мы…
— Ещё как, — ответил Парис и вздохнул.
— М-да. — Лео тряхнуло головой. — Так вот, не важно, как нас там создали, но сделали это, чтобы приманить одного из них. Любого из первообращённых вампиров: Аласдэра, Айседору или Таноса. Думаю, тот ген… божественный… бездействовал до нашего двадцатисемилетия. Именно тогда меня нашёл Аласдэр и…
— А я сбежал из камеры и попал прямо в покои Таноса.
Лео кивнул.
— А Элиас и та женщина? Связанная у него в офисе. Тогда он говорил правду?
— Да, — ответил Лео. — Они встретились много лет назад. Она его бросила, потому что, думаю, было ещё не время. Это случилось за день до того, как Элиас начал у нас преподавать. Насколько понимаю, всё было предопределено. — Лео пригладил волосы. — Нас создали, чтобы мы их уничтожили.
Парис открыл и закрыл рот, так ничего не сказав. Он напоминал пытающую дышать выброшенную на берег рыбу. Затем вытер ладони о джинсы и покачал головой.
— Но почему я должен хотеть навредить Таносу? Он мне ничего не сделал. Я ведь даже паука не могу убить.
Парис говорил правду. Много раз в музее он вызывал Лео к себе в кабинет, чтобы тот разобрался с восьминогим пришельцем.
— Без малейшего понятия. Боги хотят, чтобы мы это сделали, но это не значит, что мы должны делать, как они хотят. Лично я сказал им отвалить. И чёрта с два я соглашусь на план этих психопатов.
— Но разве это их не разозлит?
— Мой уже взбесился из-за того, что я выпил кровь Василиоса.
При этих словах робость Париса мгновенно исчезла.
— Что ты сделал?
— А-а-а, ну да. Тогда это казалось самым разумным, что можно было сделать.
— По сравнению с чем?
— Со смертью. Позволить умереть Элиасу. Позволить умереть тебе… — На пару секунд Лео задумался, что сказать дальше, а потом решил: «На хрен!» Пришло время признать то, что с ним происходило. Парис узнает всё равно, рано или поздно. — Кроме того, я вроде как этого хотел.
Парис прищурился, и Лео пожал плечами под осуждающим взглядом друга.
— Ты хотел этого?
— Да. Аласдэр… Такого, как он, я ещё не встречал.
— Угу. Потому что он вампир.
Лео бросил на друга мрачный взгляд.
— Нет. Здесь что-то другое. Большее. Будто… не знаю, в нем идёт борьба. Как если он сражается с тем, что испытывает
— Большому парню?
— Василиосу, — пояснил Лео. — Они оба очень сложные и… сексуальные.
— И они могут тебя убить.
— Вообще-то, уже нет, теперь не смогут, потому что я с ними связан. Кровь Василиоса создала между нами узы. И она же… хм… изменила меня.
Парис отшатнулся от Лео и уставился на его рот.
— О нет, — рассмеялся Лео. — Я не вампир. У меня нет клыков. Честно, я проверял. Но теперь я могу их слышать, мысленно общаться с ними. Ещё я могу быстро двигаться. И… Парис? — Друг молчал и смотрел на Лео, как на сумасшедшего. — Я стал очень сильным, вполне смогу поднять машину. Типа как Халк.
Парис почесал щёку и рвано вздохнул.
— Лео, это хер знает что.
— Знаю. Но я не позволю лишать себя свободы воли. Я сам буду выбирать, как играть в эту игру. И я не собираюсь слушать приказы какого-то бога, который даже не соизволил показаться.
Парис посмотрел на свои дрожащие руки.
— Мне страшно, — проговорил он, и Лео взял его ладони в свои.
— Я знаю. Мне тоже было страшно.
— И что изменилось? — спросил Парис.
Лео сжал пальцы друга и слегка улыбнулся:
— Я.
Парис ничего не ответил, только мельком глянул на дверь, а потом спросил:
— Они могут нас слышать?
— Да, если прислушиваются. А что?
— Ну… Я хотел кое-что спросить.
Лео наклонил голову в ожидании. Парис пожевал нижнюю губу, словно раздумывая над каждым словом, и спросил:
— Ты… Ты знаешь Таноса?
«Ага, значит, ему интересен Танос», — подумал Лео и по румянцу на щеках друга понял, что этот интерес сродни тому, что сам он испытал при первой встрече с Аласдэром.
— Да. Мы встречались. Пару раз.
— А-а-а. А… ты и он не…
— Господи, нет. Со своими светлыми волосами он, конечно, красавец… чёрт. Я имею в виду… — Лео запнулся, разозлившись на свою тупость. — Я хотел сказать, что он мне совсем не интересен. И никогда не был.
— Он блондин? — спросил Парис, и Лео взмолился богу, чтобы двое по ту сторону двери не слышали, как он мастерски облажался. С момента последней встречи у Таноса появились глубокие шрамы, и судя по тому, что вампир скрывался под маской с капюшоном и не показался Парису, несмотря на проведённое вместе время, ситуация становилась просто поганой.
— Лео?
— Ой, прости. Да у него светлые волосы, до плеч.
— Хм… Я представлял его себе иначе.
— Иначе?
— Да. Я думал, у него чёрные волосы. Как у этого… твоего… Аласдэра. Они больше подходят этому придурку, — пробормотал Парис. — Притворился милым, чтобы сдать меня тому другому, Василиосу. Вампиру, который хотел навредить мне.