Тантрас
Шрифт:
“Повелитель Бэйн покинул нас!” — кричали они. “Городом должен править Лорд Чесс!”
“Бэйн предал нас!” — восклицал другой голос. ”Он завел нас в западню в Шедоудейле, а затем оставил на растерзание жителям долин!”
Группа стражников, стоявшая ближе всего к окошку Бэйна, поддержала эти слова одобрительными возгласами. Пора появиться на публике, — подумал Бог Раздора. Сейчас, когда они выскажут все свои аргументы, мне будет не трудно взять контроль над ситуацией в свои руки.
Едва аватар Бэйна появился из-за большого черного трона, стоявшего во главе комнаты, как многие из криков стихли. Однако в комнате все еще стоял гул от негромких переговоров, изредка перемежающихся бранью или угрозами.
Бэйн медленно подошел к черному трону. Затем обернулся к толпе, которая теперь хранила абсолютное молчание, и сверкнул широкой, злобной улыбкой. Наконец он опустился на трон.
По комнате прокатилась волна вздохов и яростных криков. “Это немыслимо!” — крикнул темноволосый жрец. “Неужели нас вытащили из домов в середине ночи лишь для того, чтобы мы стали свидетелями подобного святотатства? Чем ты можешь объяснить свой поступок, Фзул?”
“Кровью”, — произнес рыжеволосый жрец, вновь вознося руки. “Я отвечу на твои слова кровью. Так как я не Фзул Шембрил, хоть и нахожусь в оболочке его тела. Я твой повелитель и хозяин, и ты склонишься передо мной!”
Темноволосый жрец закричал, схватившись за глаза, и тут же рухнул на землю. Разум жреца наполнили картины мира под правлением Бога Раздора. Реки Фаэруна покраснели от крови, а сама земля содрогнулась под поступью могучих армий Бэйна. И там, среди опустошения и разрухи, жрец увидел себя, покрытым кровью и сокровищами побежденных врагов.
Встав на колени, жрец опустил руки и открыл мерцающие, кроваво-красные глаза. “Бэйн вернулся!” — вскрикнул он. “Наш бог вернулся, чтобы освободить нас!”
“Все мои дети познают мою славу”, — сказал Бэйн, и через мгновение вся комната оказалась заполненной криками последователей, узревших картины завоевания и власти. Смотря сквозь кроваво-красную дымку, служившей напоминанием об их истинной преданности, почитатели Бэйна стояли перед своим господином, ожидая приказов.
“Вначале мы должны выяснить силу наших врагов. Отзови наших шпионов из Шедоудейла”, — закричал Бэйн, указывая на одного из высших чиновников, стоявшего рядом с троном. “Я хочу выяснить судьбу тех, кто противостоял мне в Храме Латандера. Если Эльминстер или эта черноволосая служка Мистры все еще живы, я хочу, чтобы их доставили ко мне!”
Министр обороны склонился перед Черным Повелителем, затем мгновенно вылетел из комнаты. “Конечно, Повелитель Бэйн”, — шептал министр вновь и вновь, торопясь покинуть тронную комнату.
“А сейчас мы должны обратиться к населению Зентил Кипа”, — прорычал Бог Раздора и вновь обернулся к толпе. “Прежде чем мы сможем достигнуть нашей славы, должны быть рассеяны недовольство, страх и смятение нашего народа”.
“Этой ночью мы обойдем все улицы города и распространим весть о моем возвращении. Огни надежды, что пылают в ваших глазах, разгорятся в настоящее адское пламя. Вместе мы развеем сомнения народа и ступим в новый век!” Комната заполнилась криками благодарности и преданности Черному Повелителю. Бэйн позволил скользнуть по своему лицу легкой улыбке. Вновь он держал своих последователей в железной хватке.
Когда безумие достигло своей верхней точки, Бог Раздора занес сжатый кулак и вновь заговорил. “Вместе мы победим там, где в одиночку проигрывают даже боги!”
Бэйн встал с трона и прошел к центру комнаты. Постояв несколько мгновений среди своих кричащих последователей, он вывел толпу из храма и повел ее в ночь.
Погоня
До окончания леса оставалось еще около часа пути, и Келемвор и его люди едва могли дождаться окончания медленного передвижения
Келемвор протянул руку к небольшому мешочку, привязанному к его поясу, и слегка встряхнул его. Воздух огласил перезвон золотых монет. Несколько людей покосились на наемника, затем, заметив, что Келемвор бросил на них сердитый взгляд, отвели глаза в сторону.
Интересно, сколько монет получили Сайрик и Миднайт за обещание работать против Долин? — подумал Келемвор уже в четвертый раз за день. Наверно с ними расплатились, когда мы были в Тилвертоне.
Отпустив мешочек, Келемвор обвел взглядом людей, которых Морнгрим послал с ним. Все они не представляли собой ничего выдающегося. Воин рассматривал их как обычных обитателей фермерского городка — он считал их недалекими, но преданными. Эти люди не делали ничего выдающегося с тех самых пор, как они покинули Шедоудейл, но это было и к лучшему.
Единственным сюрпризом для Келемвора стало то, что Морнгрим настоял на включении в отряд Ярбро, юного стражника, который невзлюбил Келемвора и его спутников еще с того момента, когда они впервые появились в Шедоудейле. Но если преследователи хотели догнать своих жертв, то они должны были выступать немедленно. Поэтому у Келемвора не осталось времени на споры и он, хотя и с большой неохотой, согласился.
“В этом задании нужен трезвый ум”, — сказал Морнгрим, когда Келемвор готовился отправиться в погоню за своими бывшими друзьями. “Твоя ярость может застлать твой разум. Я хочу, чтобы преступников доставили живыми, если только конечно не будет иного выбора”. Правитель долины замолчал на мгновение, затем перекинул воину мешочек с золотом. “Ярбро проследит, чтобы рассудок взял верх”.
Келемвор фыркнул. “Ярбро” и “рассудок” были почти несовместимыми вещами. Скорее, похоже, что Морнгрим хотел, чтобы кто-нибудь приглядывал за мной, — подумал воин. Он натянул поводья, и его лошадь перепрыгнула через упавшее дерево. Келемвор вновь осмотрелся вокруг и вздохнул. По крайней мере, все остальные люди казалось, заслуживали его доверия.
В качестве проводника Морнгрим выбрал Террола Утхора, ветерана нескольких битв против дроу, человека прекрасно разбирающегося в древних обычаях эльфийских кланов, которые некогда провозгласили леса вокруг Шедоудейла своей собственностью. Утхор был приземист, коренаст, на вид ему было около тридцати лет. Он обладал серо-голубыми глазами и черными волосами, заглаженными назад.
Остальных людей в отряде Келемвора сплачивали обычные узы ненависти к беглецам. Гурн Бестли, пятидесятилетний дровосек с копной седых волос, во время Битвы у Шедоудейла потерял двадцатилетнего сына. Кохрен и Ланкс были жрецами Латандера. Кохрен был высок, и его голову венчал единственный хвостик из темных волос. Ланкс был среднего телосложения, с редкими, вьющимися светлыми волосами и тусклыми карими глазами. На одеждах обоих жрецов были изображены символы их божества.
Бурсус, Кабал и Джорах были солдатами, видевшими смерть своих друзей и товарищей во время битвы. Из этой троицы старшим был Кабал, с седой бородой и густыми пепельными бровями. Бурсус выделялся усталым взглядом пронзительно черных глаз и сильно загорелой кожей. Джорах был самым худощавым с растрепанными, золотисто-каштановыми волосами. Все трое владели луками в равной степени, как и мечами, и также они везли с собой несколько луков и запас стрел для остальных членов отряда.