Тануки

Булыух Михаил

Дверь в фонарную приоткрылась. Показалось бледное, со впавшими глазами лицо Корнета.

— Эй, ты куда ломишься?

— К тебе.

— У меня тут огневик. Или тебя уже отпустило? Уверен?

— Не уверен. Но фобию нужно преодолеть. Иначе, как я буду твоим сменщиком работать? Да и замерз, пока от респа до маяка топал. Там дождь как из ведра. И ветер страшный. А здесь тепло.

— Тогда в пати вступи. Лови приглос.

— Зачем?

— Чтобы не зажарится. Даже несмотря на встроенный огнемагский резист к огню, дамаг

будет проходить. Мой же элементал тебе не родной. А в пати урон полностью игнорится, если только ты огневика не сагришь нарочно.

— А, ну ладно. Вступил.

Иероним кивнул и сделал приглашающий жест рукой.

Тяжелые свинцовые тучи наползали с запада. Резкие порывы ветра разбивали о толстые стеклянные стенки фонарного помещения соленые морские слезы. На востоке небо все еще чистое и безоблачное, но ситуация обещала вскоре кардинально измениться. Фронт шел параллельно основной береговой линии.

— Это только начало, — выдал прогноз Иероним. — Тут такие шторма частенько бывают. Раз в неделю — точно.

— Я на Земле однажды попал в двенадцатибальный, — казал Корнет. — Даже для нашего линкора не простым то испытание оказалось.

— Ты на корабле служил?

— Нет. Диверсантом я был. Спецназовцем. А плыли мы тогда гнездо пиратов громить.

— Плыли? А не шли?

— Ну, моряки, может и шли. А я точно плыл.

Они стояли в фонарной, слушали вой ветра, далекие раскаты грома и любовались начинающимся штормом. Все более и более сильные волны вдребезги разбивались о подножье скалы на которой стоял маяк. Молнии, очерчивающие силуэты жирных, черных как смоль туч, красиво били в торчащие из воды скалы.

— Интересно, а маяк оборудован молниеотводом? — поинтересовался Корнет.

— По идее, должен, — почесал редкую бороду Иероним. — Не первый же это шторм в здешних краях. И ни разу молния в него не прилетела. Кстати, а как вообще выглядит молниеотвод?

— Да просто штырь металлический, с заземлением. Над фонарной торчит такой?

— Не знаю. Не обращал внимания.

— Что, за все годы? Ни разу?

— Не-а. Вообще не задумывался.

— Как буря стихнет, нужно проверить.

— Ага.

Пару минут каждый думал о своем.

— Жарко здесь, — сказал Корнет, просто чтобы что-то сказать.

— Ага, — согласился Иероним. — Вообще-то, в фонарной просто так нормальный человек долго находиться не может. Температура, как в финской сауне. Да и душновато. Элементал ведь огненный, как никак. Помимо маны с бодростью еще кислород жрет. Но странно закрученные законы этого мира запрещают элементалу наносить хозяину хоть какие-то повреждения. Я могу хоть на руки его взять, хоть сесть на него, хоть сожрать, и ничего мне не будет. А вот любой другой человек, как минимум почувствует дискомфорт. Если у него резисты прокачаны. А если не прокачаны, то и помереть может. Чужие огневики меня тоже обожгут, вот такой парадокс. Может, хочешь попробовать?

— Что?

— Зажечь

маяк. Давай, я сейчас своего огневика отзову. И призывай.

— Погоди!

Но было поздно.

Элементал в последний раз полыхнул яркой вспышкой и пропал. Будто не было.

— Что ты сделал? Зачем? Я не умею! Да и не хочу!

— Ну, когда-то все равно нужно учиться. Давай, не тяни. Ночью маяк должен светить. А в такую погоду — тем более.

Корнет судорожно копался в функционале персонажа. Ну почему, почему он не закрепил призыв в строке быстрого доступа? Ведь была уйма времени!

Наконец, нашел. Закрепил пиктограмку на панель. И победно завопил:

— Прометей!!!

Ослепительно сверкнула молния, и почти сразу громыхнуло прямо над головой. Очень быстро принесло бурю, нечего сказать.

Огневик формировался в клетке, но медленно. Очень медленно.

— Увеличь маннопоток, — посоветовал Иероним. — Ползунком. До двенадцати за тик. Это позволит ему быстро вырасти и существовать вне режима боя несколько часов.

Корнет нашел ползунок на самой иконке огневика-миньона и через минуту элементаль достиг своего невеликого максимума.

— Твой ярче. И больше.

— Ага. Мой же уже не младший, а малый. Но и твоего будет достаточно. Фонарь и зеркала существенно яркость увеличивают.

По толстому стеклу фонарной застучали градины размером с некрупное куриное яйцо. Пока еще редкие, но их количество увеличивалось с каждой секундой. Элементал, чуя близость враждебных стихий Воды и Холода, бешено завывая, метался и бился в своей клетке. «Ярость пламени», его основной перк тем больше рос, чем безумнее бушевала буря.

Из-за низко нависших туч почти полностью стемнело. Ни одной звездочки не проглядывалось сквозь стекло.

— О! А это что??? — Корнет встрепенулся и прилип к стеклу, не обращая внимание на его температуру. Бар жизни потихоньку пополз вниз.

Несмотря на отблески элементала, он заметил во тьме бури периодически появляющийся и пропадающий огонек. Огонек, то поднимался на волнах, то падал в межваловую бездну.

— Корабль… — удивился Иероним. — Это же надо. И так близко от моих скал! В этих местах и в спокойную погоду без опытного лоцмана плавать опасно, а в таких условиях… Верная смерть.

— Смерть… — повторил шепотом Корнет. — Смерть в ледяной, обжигающей своим безразличием пучине… Смерть от огня… Смерть от воды…Смерть… Смерть, которую я снова не в состоянии предотвратить… Мне доверили ответственность за жизни мореходов, а я в очередной раз подвел. Как тогда, в горящем коридоре…

Огонек мелькнул в последний раз промеж гигантских волн и исчез. Смотрители маяка с тревогой ждали, когда же он появится вновь, но… Нет. Светлячок пропал. Корнету показалось, будто слышен треск и скрежет ломающейся о скалы обшивки, крики падающих за борт людей, просьбы о помощи, мольбы о милосердии высших сил…