Тарантул
Шрифт:
Смешной анекдот. Он подействовал на меня самым странным образом - в отличии от зайчика, я почувствовал угрозу своей безопасности и решил нанести упреждающий удар тем, кто находился со мной в одном "тамбуре".
Убить меня не убьют, молниеносно решил я, а выступать в качестве обреченного антрекота?.. И успеваю нанести спецназовский удар армейской бутсой в пах "нового особиста"...
Последнее, что хорошо помню: его заячий взвизг, доставивший мне полное душевное удовольствие...
Дальнейшее уже не имело для Чеченца существенного
и поднимается из руин мечта
о городе который здесь был
о городе который здесь будет
которого нет
Сквозь полуденное жаркое марево я увидел пыльный восточный город. Он плыл в синеве теплого моря и вечности вместе со своими нищими глинобитными улочками, богатыми кварталами с плоскими крышами, выложенными цветной мозаикой, горлопанистыми базарами, остроконечными минаретами, золотыми куполами церквей...
Потом я увидел молодого человека. Он был покоен лицом и светел: на его плечах лежали легкие белые хламиды. И только тяжелые запыленные армейские бутсы с металлическими заклепками и рантом выдавали залетевшего на час небожителя из другого времени.
* * *
ХРАНИ, ГОСПОДИ, НАШИ ДУШИ
Этот длинный путь позади: он тянется целую вечность,
А этот длинный путь впереди - другая вечность.
Мои отцы-командиры учили никогда не терять присутствие духа. Тело предаст - дух никогда. И они были правы. Это я понял, когда после прогулки по Святой земле, обнаружил свое тело, подвешенным на дыбе.
Нельзя сказать, что испытывал удовольствие от полета в клетке: ломило вывернутые руки, швы на брюхе расходились, а тяжелые армейские бутсы пудовыми гирями...
А вот душа была спокойна и легкомысленна. Она плавала по огромному подземному бункеру облачком и поглядывала на телесный кокон с мирским сожалением, мол, что делать, Бог терпел и нам велел.
Дальний прожектор слепил глаза и я не знал, где находится Чеченец. Должно, размышлял где-нибудь в потемкам о смысле своей потаенной жизни?
Я не испытывал страха. Когда свободен дух, какой может быть страх? И перед кем? Все эти азиатские способы умерщвления доказывали, у затейников из общества спасения самих себя то ли клиняло мозговые извилины, то ли они настолько были слабы духом, что пытались это всячески скрыть. Таким вот оригинальным живодерским способом.
Затейники со стрелами не понимали: они смешны и бессильны в своем патологическом желании запугать вольного человека. Помимо всего, я был защищен... дискеткой, которую все мечтали найти. Где этот маленький пластмассовый кусочек с как бы металлической застежкой? Ни одна живая душа не знала о её местонахождении. Об этом мог ведать только тот, кто бегло переходил из мира света в мир теней. Имя ему было - Чеченец.
И пока он будет молчать, буду жить я. И пока буду жить я, будет существовать он. Как говорится, в этом житейском
А то, что нас ждут трудные времена сомневаться не приходилось. Полет на дыбе покажется полетом на дельтаплане над крымскими ущельями и мелким морским заливом.
И я понимал господина Арсения: владеть несметными сокровищами и подыхать от голода. Да, ещё быть битым в родных стенах. Обидно.
Обидно и мне, что оказался поразительным обалдуем, так и не взявшего в толк, что смертельная игра переходит в свое логическое окончание. А это значит, тот, кто переставляет фигурки на поле жизни, жалеть их не будет.
Имеется две противоборствующие как бы группы: "Русь-ковер" и "Красная стрела". Они разные, как луна и солнце, но цель одна - вырвать из мира теней полезную для собственной жизнедеятельности информацию.
Думаю, отчим прекрасно понимал, что одновременная игра за две команды к добру не приведет и поэтому решился застраховаться. Не учел лишь нашего национального характера: мы сначала рубим сук, на котором сидим, а потому изумляемся, почему кувыркаемся вверх тормашками вниз.
И все бы хорошо, да в эту вполне гармоничную схему не подпадает одна из главных фигур - офицер по имени Вирджиния, она же моя первая и последняя любимая женщина.
По сути дела о ней ничего не знаю. Одно твердо знаю: она сладострастная баба и ей тоже нужна информация.
Не ради же спортивного интереса и азарта меня запустили в потустороннее пространство? Чтобы туда пробиться необходима соответствующая работа всех служб. Каких? И кто, всесильный, стоит за хрупкими, скажем так, плечами майора? Неизвестно.
А что, если самое первое её появление в городке Ветрово было не случайным? Работа в школе - прикрытие, на самом деле - выполнение специального задания родины.
Нас, доверчивых школяров, она привлекла легкостью и независимостью: говорила и делала, что хотела. Потом перезнакомилась со всеми нашими родителями. Да-да, так оно и было. С моей мамой - лучшая подружка, с отчимом - дружеские беседы под дачной луной и вытье соседских собак...
Тут я вздернулся на дыбе от воспоминаний: проклятье! Ведь однажды даже приревновал её к Лаптеву. На что Вирджиния, смеясь, сказала, что у неё с ним исключительно деловые контакты... Я тогда удивился про себя: какие могут быть контакты с торгашом?
Потом её видели в обществе директора ковровой фабрики имени "Розы Люксембург". Тоже деловые контакты? Или обсуждали поведение на уроках детишек: Саньки Серова и Лехи Иванова?
Как это не прискорбно осознавать, но, думаю, мы и вправду были лишь прикрытием для неких деяний симпатичной и общительной училки. Каких? Теперь начинаю понимать, что её странная привычка курить папиросину с марихуаной не была случайной. А эта подозрительная дачка, якобы Веркой снимаемая, куда мы однажды с Сашкой завалились без особого на то приглашения?