Тарантул
Шрифт:
Естественно, каждый хотел выжить в этой бессмысленной бойне, и поэтому скурлатаи защищались с исступлением и яростью. Частенько в дымном угарном воздухе мелькали перед нашими глазами металлические крюки... До сих пор не понимаю, как удалось избежать смертоубийства на нашей стороне. Ведь довольно было одного удачного замаха и на крюк без вопросов насаживалась бы разлохмаченной капустой чья-нибудь шкодливая головушка. Подозреваю: за коростой нечисти скурлатаи хранили свои души и не могли позволить себе переступить некую запретную невидимую черту.
Рвали одежду и тела,
Мы тыкали своим страшным оружием визжащие окровавленные лохмотья, исступленно смеялись, потом бежали домой, на ходу бахвалясь своими боевыми подвигами, целовали родителей, ели на ночь полезную перловую кашу, чистили новые коренные зубы маленьких людоедов и ложились спать, чтобы утром пойти в школу и там прилежно учиться.
И вот однажды, когда мы снова веселым тимуровским отрядом направлялись к свалке, то увидели в придорожном кювете скурлатая. Он лежал, накрытый красноармейской рваной и пропитанной черной кровью шинелью. На ней была твердая кольчуга, уложенная из звеньев изумрудных мусорных мух.
Мы остановились - был летний умиротворенный полдень. Где-то там, за перелеском, тарахтели тракторы, в небе расплывался инверсионный след истребительной птички, над репейниками трудолюбиво гудели полногрудные мохнатые шмели...
Мы постояли в растерянности, понимая, что игра закончилась, и у каждого из нас выбор либо переступить черту, либо отступить от нее.
– Ну?
– сказал Соловей.
– Поглядеть надо... чего там?..
– Тебе надо, ты и гляди, - ответил Сашка.
– Этого я помню, мы вчера того... озверели...
– и плюнул себе под ноги.
– Я больше не играю.
– А вроде живой? Шевелится, - предположил Соловьев, осторожно подступая с палкой к разлагающейся зловонной массе.
– То мухи, - сказал я.
– Как кольчужка.
– Не-е, поглядим, что тут...
– наш упрямый приятель по прозвищу Соловей, зацепив палкой с гвоздями шинельку, начал её стаскивать...
Я увидел: пухнет от неудовольствия красивая переливающая всеми цветами радуги жужжащая мерзкая тьма... а после увидел: оскал мертвеца, на лицевых костях которого пенилась малиновым вареньем перезревшая и перетухшая на жаре плоть...
От ужаса все разбежались, чтобы потом сделать свой выбор: или идти на свалку уничтожать себе подобных и себя, или остаться с самим собой.
Многие выбрали первый путь более легкий для жизни, доступный и удобный, Сашка Серов - второй. Возможно, поэтому, мы живем, а его уже нет.
И вот нынче обстоятельства складываются таким образом: хочу я ли нет, но должен взглянуть на то, что до сих пор было прикрыто тряпьем моего малодушия и страха.
Как и предполагал, прекрасная Вирджиния с умопомрачительной вихляющей и блядской походкой появилась в нашем запендюханном донельзя городке Ветрово не случайно.
На то была серьезная причина. Думаю, именно в то время зарождался бизнес на чуме*. И её организация решила взять или под контроль, или войти в
* Чума - кокаин; здесь - наркотик (жарг.).
Тогда все прошлое понятно и складывается в мозаичный и четкий узор. Пока я бредил на яву, мечтая о высокой любви, офицер спецназначения выполнял (выполняла?) задание отчизны на койке во всех мыслимых и немыслимых позах Кама-сутры.
Проклятье! Ведь чувствовал и понимал, что существует другой потаенный мир, где мне нет места, и я вместо того, чтобы туда вторгнуться... Я сбежал... на войну...
Вот она, истинная причина! Лаптев, меня покупающий с потрохами, лишь внятный предлог. На самом деле, ощущая чудовищный обман, совершающий за моей спиной, я не захотел принимать в нем участие. Я решил вырваться из лживых и липких пут, поменять систему координат, разрезать, выражусь красиво, пуповину времени. И что? Ровным счетом ничего. Я, опаленный войной, вернулся туда, откуда и уходил.
Нет, я поменялся - мир же остался прежним, подлым и суетным, напоминающим шевелящуюся мерзкую биологическую тьму на пропитанной кровью солдатской шинели.
Стоило мне предпринять слабую попытку затронуть интересы этого мира, и он начал смрадно колыхаться, точно болото от падения останков ракетного организма, неудачно запущенного с космодрома Плесецк.
Впрочем, на себе беру слишком большую ответственность. Предполагаю, произошли какие-то принципиальные изменения, повлекшие за собой сбой в коммерческой деятельности двух колоссов. То ли не поделили прибыль, то ли кто-то кого-то обидел, то ли просто идет, повторю, борьба за право безраздельно владеть наркорынком.
Можно допустить, что мой отчим был глубоко взят на прихват хлюпающей устрицей Варвары Павловны ещё в те романтические времена, и с усердием работал на две конторки. Затем по прошествию времени, когда набил полную мошну и набрал вес, самонадеянно решил: отныне он сам может распоряжаться своей судьбой и "общаком". И, очевидно, начал какие-то подозрительные телодвижения, в результате коих насторожил своих двух господ.
Фигаро здесь, Фигаро там - не получился. Пуля в лоб - и, казалось, проблем все решены. Ан нет! Подложил, ломщик - мошенник, мину замедленного действия.
Что в этом злосчастном компакт-диске? Думаю, златые горы, иначе нет причин всем так убиваться. Или компрамат на врага? Такое уж время, что за идею никто и пальцем не пошевелит, а за ломаный центик душу будут трясти, как грушу. Или подвесят на дыбе.
Боюсь, что в этом смысле перспективы у меня самые розовые. И логику членов общества "Красная стрела" понять можно: если я обнаружил компакт-диск, следовательно, могу найти дополнение к нему - дискетку.
Я бы сам хотел знать, где эта полезная в хозяйстве вещичка? Надо отдать должное отчиму, он действовал по всем законам детективного жанра упрятал напыленный золотишком диск практически на видном месте. Фото на стене. И удобно для личного пользования, и никто не догадается. Значит, этот же принцип мог использоваться при хранении дискетки. Где она может быть? Где?