Тау
Шрифт:
— Госпожа не хочет глотать пыль! — отрезал Михас и подхватил Тауру, та благодарно к нему прижалась.
Гело злобно посмотрел на Михаса, тот чтобы примириться сотворил для Гело лакомство. Лезок принял угощение, но не стал добрее.
— Что-то не нравится мне наш проводник, — поделился с Тамареском Гай, — он так недобро смотрит на Михаса и Тауру.
— Лезок, что тебе еще надо? — пожал плечами Тамареск, — меня больше волнует то, что я не могу сбросить скорость. Михас, ты не мог бы посмотреть, что там с осью?
Михас поцеловал Тауру
— Эм, Тама, тормози. Что чувствуешь?
— Может я какой-то неправильный, я ничего не чувствую. И карета не тормозит.
— А вы карету вообще осматривали?
— Осматривали, обижаешь, друг, — встрял Гай.
— Гай, каким местом!? Тормозная ось ГДЕ??!!
Возникла неловкая пауза. Гай нервно хихикнул:
— То-то он на нас смотрел, как на идиотов и так бледнел. Я-то думал, что это твое темное прошлое, Тама.
— Он просто понял, что если я выживу, то приду убить его этой самой тормозной осью, — взвыл Тамареск.
— Ось я тебе сделаю, не переживай, — успокаивал Гай, — не железную конечно, но как делать вещи особой прочности я знаю.
— А вставлять ты ее на ходу будешь? Так, Михас, бери управление, я попробую что-нибудь сделать.
Они кое-как поменялись местами. Тамареск пытался делать преграды из земли, но это лишь разбивало карету, та не набирала скорости, но и тормозить не собиралась.
— Тама, а можно я? — Таура закатала рукава.
— Ты владеешь?
— Раньше не надо было, но пару заклинаний я знаю. Ты только придержи меня за ноги. Я маленькая, — с этими словами Таура вылезла из кареты. Убедившись, что Тамареск крепко ее держит, она расслабилась и кончики ее пальцев едва ли не касались земли, карета очень быстро остановилась. Михас выскочил из кареты, увидев безвольно висящее тело любимой, чуть не умер. Но тут Таура вздрогнула и крикнула:
— Поднимите меня.
Михас подхватил ее и прижал к себе:
— Ты чего творишь?
— Заклинание. Прости, я не думала, что ты так напугаешься.
— У нас привал? — осведомился Гело.
— Что-то вроде, — отозвался Гай, помогая Тамареску перевернуть карету.
— Господин Михас, сотворитеее мнеее поееесть, — укладываясь на песок сказал Гело.
Михас что-то наскоро сотворил и шепнул Тауре:
— Больше так никогда не делай, сердце мое.
— Михас, мы тебя ждем, — напомнил о себе Гай.
— Госпожа, присоееединитееесь ко мнеее. Пока они будут чинить эту неее надееежную колымагу.
Таура села рядом с лезоком и наслаждалась солнышком.
— Тау, что это было? Я не знал такого приема, — высунулся из кареты Тамареск.
— Это прием усмирения Кахура или Игаба или другого животного, которого надо объездить. Не удивительно, что ты не знаешь, ты же рабами торговал, а не зверьми. Мой дед меня научил. Лучший способ приручить животное — показать, что ты сильнее. А как доказать опасному животному, что ты сильнее? Просто удерживать его на месте… Вот так! Сначала
— А если нет? — донесся из недр голос Гая.
— Цартствие тебе иное, — улыбнулась Таура.
— А ты что ли объезжала Кахуров?! — вскинулся Михас.
— Ну, да.
— Удачно?
— Михас, не паникуй, я же тут сижу с тобой… Значит, удачно.
— Какая ты смелая, — восхитился Михас и нырнул обратно.
Примерно через три часа карета была готова. Молодые люди изъявили желание перекусить, Михас даже ворчать не стал, а просто сотворил вкусной и питательной пищи для всех. Тут оказалось, что лезок любит мясо.
— Но вы же травоядный, — удивлялся Михас.
— Это от природы травоядный, да. Но служба в армии приучаееет ееесть что угодно в любых количееествах. Пакара объездил меееня пееерееед тееем, как нашу дееерееевню завоееевала другая дееерееевня. Нас гнали в плееен, но мы сбееежали. Потом было много приключееений, но почти нееечееего было ееесть. Пакара был хорошим хозяином, поэтому я неее пытался ееего съееесть. Он научил меееня говорить. Точнееееее, у Пакары дурацкая привычка носить шпоры, это очееень больно. Я всееегда пытался объяснить ееему, что это уж очееень больно, но он меееня неее понимал. Я отрывал шпоры, затуплял их, но ничееего неее помогало. В конце концов, когда тееерпееениеее моеее оказалось на исходеее, я крикнул ееему: "Перестань меееня бить!". Он тогда чуть с ума неее сошееел, а когда понял, что это неее пустынный брееед, то стал учить меееня говорить, стало гораздо вееесееелееееее. Но вот от акцееента я так и неее избавился. Зато когда нас поймали, ееего неее убили, а мнеее дажеее дали отдееельный сарай в цееентреее Ынифы.
— Очень позновательная история, — с сомнением сказал Гай, бросая двусмысленные взгляды на Тамареска, — Я понимаю, почему друг Эток заговорил.
— А кто такой Эток? — заинтересовалась Таура.
— Это хомячок Тамы, — быстро соврал Гай.
— Говорящий? — восхитилась девушка.
— Не совсем. Он начал говорить, перед тем как сдох, — снова соврал Гай.
— Чтоб тебя, — воскликнул Михас, — сплюнь! "Сдох"… не сдох он, а… а…
— Просто сбежал, — недовольно закончил Тамареск.
— Бедняжка. Тама ты, наверное очень расстроен? — сочувствовала Таура.
— Нет, Эток — умница, я его на улице нашел, а он потом сбежал.
— Тама, ты кажется пропустил тот пероид ваших отношений, когда ты ставил нечеловеческие эксперименты, на несчастном животном, — Гай мгновенно как-то сморщился и замолчал, потирая ребра.
— Сколько нам добираться до деревушки? — спросил Тамареск и Гело.
— Около двух днееей, — мотнул бородой Гело, — но мы будееем дееелать ночью привалы. Я неее могу идти ночью.