Тау

Тихомирова Лана

— Поместье Комрада Золотого! — выкрикнул Гай и бросил порошок под ноги.

Глава 5. Наведение порядка — это не только уборка

Друзья шмякнулись аккурат посреди цветника. Впрочем, цветником он был какое-то время назад, причем очень давно. От цветов там остались жалкие стебельки, от шикарного оформления, одним словом — колышки.

— Это мы где? — озирался Комрад.

— Судя по всему, это ваше поместье, — потирал ушибленный копчик Гай.

— Хозяин,

безрезультатно, — отчитался Эток.

— Ты уже что ли? — удивился Тамареск.

— Очень страшно путешествовать таким образом, — смущенно ответил кот.

— Господи, никогда не подумал бы, что ты такой нежный. Как ты в пустыни жил, чудовище? — рассмеялся Тамареск.

— Как-то жил, — покачал головой Эток.

— Куда нам сейчас? — спросил Михас.

Комрад пытался сориентироваться, но у него не получалось.

— Подумать только, когда я последний раз бродил тут, все было таким красивым и зеленым, а теперь… я даже не знаю. Я так долго тут не был.

Вдруг герой вызверился и разъярился. Как и все ардоги и их потомки, он был через чур вспыльчив:

— Мерзавец, подонок. Дворецкий, найду убью скотину, Это он! ОН! Он воровал, пока меня не было!!!

Движимый яростью (которая у некоторых ардогов служит чем-то вроде рулевого), Комрад понесся к замку.

— Гай, ты в следующий раз еще точнее говори, пожалуйста, — на исходе первого километра марш-броска заметил Тамареск.

— Прибежим — убью, — пригрозил Михас где-то в начале третьего километра марш-броска.

Ему приходилось хуже всех: на правом плече сидела Таура, которая на смогла пробежать и пятисот метров, а на левом восседал Эток.

— У тебя сил не останется, — сделал вывод Гай, когда спустя четыре с половиной километра, путники отдышаться не могли в холле замка.

— А я завтра тебя убью! Вот высплюсь, поем хорошенько, отдохну и убью, — задыхался Михас.

Таура, которая устала меньше всех, не считая Комрада (у него вместо батарейки была страшная ярость) побежала куда-то и достала воды, чтобы отпоить уставших друзей.

Комрад все равно куда-то делся, и друзья расположились в комнате, которая видимо когда-то была гостиной. Вековые слои пыли и клубы ее же размером с хорошее перекати-поле составляли друзьям компанию. Еще были пауки, но они были не такие жирные и их было не так много. Михас, как мог сотворил покушать. Было не очень вкусно, но от него никто и не требовал разносолов: не до жиру, силы бы восстановить.

Михас достал из своего мешка буквы и снова стал их любовно раскладывать:

— Свя-тосл, — прочитала Таура.

— Ересь, какая-то, — вылизывал лапы Эток.

— У меня есть предположение, что это за слово, — задумчиво проговорил Гай, но тут же заткнулся по взглядами друзей.

— Может, в этой книге есть ответы на вопросы? — Михас вытащил из сумки фолиант и раскрыл его.

Вдруг двери гостиной распахнулись, в комнату влетели

Комрад и какой-то жирный боров, при ближайшем рассмотрении оказавшийся управляющим замка. Комрад нес его за ухо. За счет серьезной разницы в росте (комрад был чуть более двух метров, а его управляющий чуть выше Тауры), управляющий едва касался ногами пола, а так как ухо его не могло выдерживать огромного веса, то испытывало серьезные затруднения и, судя по ощущениям самого управляющего, готово было оторваться с минуты на минуту.

— Смотри! Смотри, во что ты превратил мой шикарный замок!

— Ваше превосходительство, пустите, — лепетал управляющий.

— Куда ты девал мои деньги? Как ты посмел присвоить их себе, почему не следил за замком?

— Ваше превосходительство, выслушайте! — взмолился управляющий.

Комрад швырнул его в угол, а сам сел в свободное кресло, схватил баранью ногу и жадно в нее вгрызся.

— Я слушаю тебя, — откинулся на спинку кресла рыцарь.

— Мой отец был управляющим вашего замка, и помер уже пятнадцать лет как. Когда вы пропали он повелел распустить рабочих и поселился со мной и матушкой во флигеле, а не в замковых комнатах. Он умер в тоске по вас.

— Но, судя по всему, благословлял за деньги, которые я присылал на развитие замка.

— Да, сир.

Смиренный слуга подполз к свободному диванчику и уселся на него.

— Я позволил тебе сесть?

— Никак нет, — вскочил управляющий.

— Рассказывай дальше, сколько моих денег вы потратили, сколько оставили? — разжевывая барана, спросил Комрад.

— В хранилище еще лежит семь гор золота и три самоцветов.

— Ох и ничего же себе, — возопил Комрад, — когда я уезжал было в два раза больше!

— Но, сир, вас не было…

— Да, меня не было долго, но это не повод тратить мои деньги!!!

— Мы брали ровно столько, чтобы не умереть с голоду, и периодически чинить крышу.

— Ах, крышу! — от звука голоса Комрада, даже у Михаса и Тамареска пошли мурашки по спине, — Марш бегом вокруг замка семь раз!

Управляющий затрясся и побежал прочь.

— Стой, подлец!

— Да, ваша честь!

— Какая я тебе честь!

— Простите, господин.

— Дама Элиона еще жива?

— Нет, сир. Почила полгода назад.

— Жаль, — Комрад о чем-то задумался, — кто-то живет в ее замке?

— Страший сын, господин.

— Значит бегом к господину Ташеку. И умоляй, чтобы он одолжил нам работников.

— Хорошо, господин.

— А вот потом бегом семь кругов вокруг замка, — сменил гнев на милость феодал.

Управляющий заплакал и убежал.

Михас переглядывался с друзьями и у каждого во взгляде читал одно и тоже: С кем же придется путешествовать!".

"С другой стороны, путешествие с самого начала райскими кущами не пахло", — подумал Михас, прижимая к себе Тауру и поглаживая книгу.