Таймлин

Шмаков Алексей Семенович

— Для чего мне возвращаться и становиться одним из многих? Тем, кто всегда должен подчиняться и не иметь своего мнения, своих желаний и своей воли?

Харрингтон рассмеялся, и из темноты дыры появилась массивная нога насыщенного красного цвета, кардинально отличающаяся от Боба и всех коротышек, что я видел. А через несколько мгновений показался и весь Харрингтон.

Назвать его человеком язык не поворачивался. Как и заражённым. Инфополе также не могло понять, что за создание стоит перед нами. Как не могла понять и даже квалифицировать его Гея.

Огромное

антропоморфное тело, налитое кровью, словно готовое взорваться в любой момент, переплетённое жгутами мышц, испещрённое множеством шрамов, язв и ещё какой-то непонятной дряни. Кожа больше всего была похожа на тонкую плёнку, которая может лопнуть даже от малейшего дуновения ветра. Руки, свисающие почти до земли, с длинными пальцами и острыми когтями. Это было единственное оружие на теле Харрингтона.

Крупная голова без единого волоса, узкие глаза, спрятанные за естественной бронёй, больше напоминающей очки, толстая и очень маленькая шея, покатые плечи, полное отсутствие бёдер и живота, ноги, словно растущие прямо из груди. Никакой брони или одежды, как и половых признаков.

В сравнении с Харрингтоном наш Боб сильно выигрывал, и его можно было назвать настоящим красавцем. Конечно, когда он был в броне Древесной Матери, а без неё — тоже то ещё зрелище в маске.

— Ты часть меня и не можешь отрицать этого. Как не можешь и долго сопротивляться зову. Вернись ко мне, моё. Давай вновь станем едины, — сказал Харрингтон и протянул руки к Бобу.

При этом они мгновенно удлинились и едва не задели меня. Пришлось даже включить ускорение, чтобы отпрыгнуть в сторону, освобождая место для схватки некроморфов.

Но если я отскочил в сторону, то наш Боб, наоборот, приблизился к Харрингтону, сделав неуловимо быстрый шаг и поднырнув под вытянутые руки. Белёсые ручьи продолжали впитываться в него, как и в его противника.

Дальше я впервые увидел, чтобы Боб сражался не голыми руками. Появился странный меч, больше всего похожий на простой заточенный кусок металла, и на его лезвии были видны крошечные зелёные побеги, начавшие пробиваться сквозь металл.

Боб взмахнул своим мечом, и Харрингтон лишился одной руки, которая тут же стала частью нашего Боба, впиталась в него. А вот вторую руку отрубить не вышло. Странный меч лишь слегка смог поцарапать моментально уплотнившуюся кожу.

На груди Харрингтона начали появляться какие-то странные волдыри, больше всего похожие на головы коротышек, словно они пытались выбраться из темницы, которой для них стало его тело.

Несмотря на столь успешный первый выпад, Боб поспешил отступить, вновь уйдя в сторону неуловимо быстро. Даже моё зрение не поспевало за ним.

— Боб, ты ощутил это? — спросил наш Боб. — Почувствовал боль? Вспомнил, что это такое? Я нашёл то, что ты так долго искал. Нашёл способ, как можно убивать нас. Нашёл способ, как можно умереть. Сделал то, чего ты не мог добиться за все эти годы.

— Я знаю, — шумно выдохнул Харрингтон и топнул, отчего наш Боб зашатался и упал на одно колено.

Я даже не понял, что произошло, и уже собрался броситься на помощь, но

Боб резко повернул в мою сторону голову и отрицательно покачал ею, давая понять, что не стоит вмешиваться.

А между тем Харрингтон продолжал говорить:

— Я ощутил боль в тот момент, когда ты решил предать меня. Не только ощутил боль, но и почувствовал, что нам и не нужно находить способ, как стать живыми. Мы и так живы. Ведь умереть может только что-то живое. И теперь, когда все мои части собрались вместе, я могу больше не цепляться за это место и отправиться в большой мир. Начать поглощать его.

Понятия не имею, что сделал наш Боб, но одна из ног Харрингтона подломилась, и он так же оказался на коленях. При этом во все стороны брызнула мёртвая плоть из раздробленных коленей, которая потянулась к нашему Бобу.

Они с Харрингтоном играли в перетягивание плоти: кто больше поглотит, тот и станет сильнее.

— Нет, ты глупец и ничего не понимаешь, — заговорил наш Боб. — Большой мир совсем не такой, как дом. В нём невероятно опасно и много угроз даже для нас. Просто мы всегда жили на Плато Дождей, где нам практически никто не мог реально угрожать. Но и здесь я смог встретить человека, который и показал мне боль и возможную смерть.

Боб резко подскочил и ускорился, проносясь мимо Харрингтона и отрезая от него внушительный кусок плоти, которая не стала превращаться в жидкость. Этот кусок он бросил в мою сторону.

— Уничтожь эту часть, — сказал мне Боб, и я несколько раз взмахнул мечами, нарезая плоть некроморфов как можно мельче.

Послышалось шипение, после чего последовал болезненный вскрик. Причём кричали оба: и наш Боб, и Харрингтон.

— Видишь? Чувствуешь? Понимаешь? Это называется страх. То, отчего ты избавился, став Бобом. Ты так хотел найти возможность умереть, так я принёс её тебе. Позволь поглотить себя, и тогда ты вновь забудешь, что такое боль и страх.

Наш Боб уже находился за спиной Харрингтона. Он снял броню и начал раздаваться в размерах, втягивая в себя всё больше и больше белёсых ручьёв.

Харрингтон потерял над ними контроль, ощутил боль и страх — всё, как и говорил Боб. Будь сейчас с нами Вита, она наверняка смогла бы ощутить всё, что испытывает некроморф. Но и без её присутствия было видно, как его трясёт.

Тело буквально содрогалось от страха, а по коже всё больше и больше проходило бугров, готовых вот-вот лопнуть. И теперь там можно разобрать не только головы коротышек, но и великанов, и ещё нечто странное.

Мне показалось, что среди голов коротышек и великанов появилась ещё одна, отличная от всех. Обычная человеческая голова, и это было очень интересно.

— Думаешь, что старый Харрингтон каким-то образом может отделить себя от плоти некроморфа? — спросила появившаяся рядом Гея. Обычно она всегда исчезает, когда начинается драка, а тут явно заинтересовалась увиденным. — Это звучит довольно нереалистичным. Никто ещё не пытался вернуть человека, подвергшегося заражению мёртвыми частицами творения. Их просто уничтожали вместе с массивами и центрами изучения.