Тайна
Шрифт:
Уже через две недели Гутюша просек: идёт крупное мошенничество. Суть его уточнить не брался, но слишком уж большие деньги шли в счёт, чтобы обошлось без мухлежа. Напомнил прошлые события, мотивы и почти убедил меня, я согласилась без возражений — во мне и так бушевало яростное беспокойство. Постоянно преследовало ощущение: вокруг что-то происходит, а я, слепая идиотка, тупая и глухая, только упускаю драгоценное время и шанс на раскрытие тайны. Делала сколько удавалось. По возможности старалась не мозолить глаза постоянным клиентам — не затем приходила в казино, чтобы заниматься литературным
Слово, изречённое на бумаге, оказалось бесценным. В общем, получилось нечто такое, отчего я покрылась красными пятнами, а Гутюша впал в языковое неистовство.
— Подводим резумпцию! — пламенно возвестил он, рассыпая в машине все сигареты. — Головы на шляпе ни у одного мордоворота нету, но это норма. Видишь, все разное, ну штаны там, ботинки. Как обычно. Только каждый лелеет сумку на пузе, и тот, четвёртый, кого я так и не застал, ты говоришь — тоже.
И в самом деле, прочитанный под уличным фонарём текст непреложно доказывал: единственная общая черта у всех фартовых игроков, кроме повсеместного употребления одежды, — пестуемый на коленях багаж средней величины. Сумки, портфели или модные мешки с затяжками. Вспомнила я, как опекун седого допрежь всего кинулся забирать оставленный саквояж. Все может оказаться простым совпадением, а возможно, здесь и зарыта собака.
— В «Марриотт»! — приказала я. — Распределим: ты туда, я здесь…
— Сегодня? — запротестовал было Гутюша, потому как анализ записей мы завершили в час ночи, когда вышли из казино и уселись в машину.
— Прямо с завтрашнего дня и начнём. Получается, с сегодняшнего. Через неделю сопоставим наблюдения и поглядим, что получится…
— Что-то там такое происходит, но что, вот вопрос, — докладывал Гутюша уже через несколько дней. — Пузатый сидел на сумке, то есть не на сумке, потому как требуют сдавать в раздевалку, он сидел на этой, модной, для мужиков, только такой громадной, что ого-го. Гадал на покерном, большая-маленькая, я не стоял над ним, глянул издали, он набил три по самым высоким ставкам, взял на жетоны деньги, а покер сменил на рулетку. Постоял, посмотрел, рожа у него раскраснелась, прямо не рожа, а флаг, уселся за игру.
— Выигрывал?
— Да по-разному. Зигзагами. Больше проигрывал, а деньги на игру были. Напротив встал какой-то и на него уставился, уверяю, так страшно, что у меня волосы дыбом в пятки ушли. А этот сначала ничего не замечал, на одиннадцать поставил, проиграл, наконец увидел того и едва под стол не свалился. Сорвался с места как торнадо, зелёными пятнами пошёл, зубами заклацал, сдуло его со стула чуть не в плевательницу. Полетел к автоматам, играл часа два, монет набил — жуть, там жетоны по десятке, и все время оглядывался. По-моему, до смерти боялся, не наблюдает ли тот снова.
— А как выглядел?
— Который?
— Ну, не пузан же! Тот, напротив.
— Я знаю? Пожилой, среднего возраста. Башка круглая, волосы короткие, такие, перец с солью, рот в щёлочку, вот так…
Гутюша
— Другие к рулетке и близко не подходили, — излагал Гутюша, бросая жетоны во фруктовый автомат. — Я однажды на таком выиграл, ещё не прочь. Ну, больше и рассказывать нечего.
— Увидишь кое-кого: явился седой, играет на покерном. Сходи глянь на него.
Гутюша оставил свой автомат, в который напихал жетонов, и отправился на середину зала. Я играла рядом, тоже на фруктовом.
Гутюши не было довольно долго.
— Озверелец, — заключил Гутюша. — Спятил. Пять раз угадал и ещё хвалится, своими ушами слышал, что у него внутри радиестезия — тоже мне, лозовед нашёлся. Ты, послушай, а вдруг в самом деле что-нибудь того, а? Союз деятелей розги, из тех, что над водой прутиком махают, а после втыкают, где нашли?
Гутюша, понятно, имел в виду не рыболовов с удочками, а лозоведов по воде и металлам. Помнится, некая случайная радиестезистка на улице мне сказала, что ищу зубного протезиста, хотя у меня все зубы были на месте. Всякое бывает, возможно, чёрная, красная, маленькая и большая им сверхъестественным образом открываются.
— Хорошо бы узнать, кто они такие, — подкинула я. — Этот седой — Блендовский, случайно услышала фамилию, посмотрю в телефонной книге. А с остальными как быть? Последить за ними?..
— Можно, — согласился Гутюша, запуская автомат. — Слушай, это ж просто скотина, а не автомат, вообще не желает платить.
— Сериями идёт. То даёт, то нет. Раз уж тут начал, держись этой машины.
— Может, попробовать по одному жетону, а?
— Рискованно.
Гутюша попробовал, и автомат тут же выдал три сливы на верхней горизонтальной линии. Нажал ещё раз и получил три апельсина по вертикали. Снова поставил восемь жетонов и, конечно, продул.
— Я тебя предупреждала.
Автомат злорадно выдал компот, но в нижней горизонтали появился колокольчик и перечеркнул выигрыш.
— Остаётся скрипеть зубовьем, — мрачно констатировал Гутюша.
В другой стороне зала раздались выкрики. Я оглянулась. Конечно же, болельщики окружили седого.
— Сходи посмотри, чего он набил, — поручила я Гутюше. — Мне неохота, видеть его не могу. Наверно, опять надолбил сорок миллионов.
— Малый покер за пятьсот отработал пять раз, — сообщил Гутюша, вернувшись. — Всего на кредите у него двадцать миллионов четыреста тысяч, автомат встал, так что пока не играет. Рядом сидит линялый сморчок и глазеет на него, но ничего не говорит. На кредите пять тысяч.
— Разорят казино. Ну и кто последит за сморчком? Ты или я?
— Могу я. На моем мерзавце автомате можно обанкротиться, лучше уж идти в штат гончим псом.
— Смени автомат, сядь около сморчка, чтобы не прозевать.
— Ты же велела держаться?
— В следующий раз. Иди, он, того и гляди, кончит игру.
Линялый сморчок и в самом деле быстро набил десять тысяч. Нажал аут, автомат начал переброску, а он пошёл за механиком. Гутюша обосновался на стратегической позиции, и они вместе вышли из казино.