Тайна
Шрифт:
Сосед принёс мне воду. Мы договорились на веки вечные — он приносил мне наверх минералку, а я, когда случалась оказия, покупала ему мясные полуфабрикаты. Поскольку себе покупала то же самое, это не вызывало никаких затруднений, а доставка тяжеленных бутылок с минералкой по лестнице оказалась для меня услугой бесценной. По-моему, сделка была выгоднее мне, но он не жаловался.
На тёмную кухню сосед сразу обратил внимание.
— Перегорела? Я кивнула.
— Заменить?
Я закивала с энтузиазмом.
— У вас есть запасная или принести? Я открыла шкафчик в прихожей.
— Я
— Нет, с лесенками у меня все хорошо. Ему не пришлось подниматься даже на последнюю ступеньку — с предпоследней вполне достал. Я взяла у него перегоревшую лампочку и выбросила в мусорницу, кухня осветилась.
Чёртова лесенка, лёгкая и вполне удобная, имела один недостаток. Последняя ступенька представляла собой небольшой мосток, при разводе лестницы он заскакивал в подпорку и заклинивался намертво. Чтобы сложить снова, следовало мосток из подпорки выбить, а для этого приходилось колошматить кулаком изо всех сил снизу. Всякий раз у меня рука оказывалась в синяках, стремянка сопротивлялась сколько могла, и я добивалась своего исключительно яростью, в общем, процедура не из приятных. А выбивание мостка из подпорки кем-то другим составляло дополнительную выгоду.
Сосед бесспорно превосходил меня физической силой. Двинул разок, выскочило и сложилось все само собой.
— Не знаю, в чем дело, но неодушевлённые предметы лучше слушаются представителей мужского пола, — заметила я глубокомысленно. — Дело даже не в силе, а скорее в подходе…
— А вот говяжьи зразы, например, куда охотнее покоряются женщинам, — засмеялся он и облокотился на сложенную лестницу. — Знаете, мне с самого начала показалось, что я вас где-то видел. Наконец припомнил.
— Ну и где же?
— Несколько лет назад пани бывала во дворце Мостовских и в Управлении милиции.
— Господи прости, так вы работали в милиции?!
— В милиции, отдел убийств. Ушёл на пенсию — сказались всевозможные контузии ещё с юности. Могу работать самое большее на полставки, никогда не известно, не отзовётся ли что-нибудь в самый неподходящий момент.
В мгновенье ока я почувствовала себя, как подхлёстнутый конь на бегах. Ладно, согласна: ну не конь, ну кляча… — И почему только вы сразу не сказали?! Я должна с вами…
В этот момент позвонил Гутюша.
— ..поговорить! Ладно, не сейчас. В ближайшее время… Привет, Гутюша…
Сосед вышел из кухни с лестницей. Гутюша остановился, глядя то на меня, то на него. Я вдруг вспомнила его опасения.
— Нет, Гутюша, это не то. Этот пан — мой сосед…
Сосед недоумевающе посмотрел на меня. Я вспомнила, как Гутюшу однажды уже сочли за поклонника, когда встретился с Божидаром.
— Нет, это не то, — повторила я заодно и соседу некстати — дело принимало нежелательный аспект. Начни при мне увиваться хахаль, прощай соседская помощь, ни один мужчина не согласится делать чёрную работу для пристроенной бабы, хотя, с другой стороны, какого черта я без всякой надобности влезаю в деликатные вопросы, к тому же ничего
Все это пронеслось в секунду, я занервничала, и продолжение прозвучало так:
— С вами совсем осатанеть можно! Хватит этой кретинской болтовни!
И растерянно поперхнулась: никто из них и слова не промолвил. Оба молча пялились на меня. Ситуация сложилась без малого пиковая, следовало быстро сменить пластинку.
— Позвольте вас представить, — начала я высокопарно. — Гутюша, этот пан — мой сосед, сверхчеловечески услужливый и для меня — просто сокровище. Отдайте наконец лестницу. Гутюша — мой приятель целый век, когда-то мы вместе работали, он мой близкий друг. Можете познакомиться как нормальные люди, а если что, все равно дома у меня дуэльных пистолетов не водится, разве что ножницы для разделки птицы да ещё ножовка. Ну, хватит!
Эффект был молниеносный, не столько от элегантной речи, сколько от последнего окрика, вырвался он, надо признать, в сердцах. Оба согласно вздрогнули, возможно, я сработала как петарда.
— Мы знакомы, — поспешил сосед, протягивая из-за лестницы руку Гутюше. — Мимоходом, но все-таки. Очень приятно…
Гутюша сунул руку столь стремительно, что ладонь пролетела мимо, и они пожали друг другу запястья. Выглядело это так, словно готовы были схватиться за что угодно — за колени, за уши, только бы избежать бабской глупости.
— Ну конечно же, — горячо подхватил Гутюша. — Через Вицека, наверное. Мне очень приятно.
— Не буду мешать. Всего доброго… Я поблагодарила соседа, закрыла дверь и перешла с Гутюшей в комнату.
— Ну вот, теперь голову себе сломаю — кто такой этот мужик и где я его видел, — нервничал Гутюша. — Через Вицека точно, только, боюсь, я тогда напился…
— Да ведь ты редко напиваешься?
— Редко. Но случается. И вовсе не уверен, что и все не были под тяжёлой мухой. Ну ничего, позвоню Вицеку и спрошу. Кто он такой?
— Кто? — Да этот твой сосед.
— Когда ты позвонил, он как раз сообщил, что бывший милиционер. Пенсия по инвалидности. Больше ничего не успела выяснить. А что?
Гутюша уселся на тахту и тяжко вздохнул.
— Мелькнул в тумане. Портрет, значит, замаячил: вроде ничего особенного, но что-то было. А может, слышал что. Постараюсь вспомнить, а не удастся, ты при случае спроси. Он как-то вписывается.
— Куда?
— А везде.
Я сумела одновременно провернуть два противоречивых жеста: апробировала домысел Гутюши кивком и неуверенно пожала плечами. И подсунула ему блокнот в клеточку.
— Вот, почитай список фактов, а я тем временем организую приём.
Приём состоял из многочисленных банок пива и нарезанного на кусочки плавленого сырка. Гутюша, внимательно изучающий мой труд, поднял голову и посмотрел на пищевые продукты.
— Понимаю, была когда-то при одном муже, а теперь без второго, — задумчиво изрёк он. — А все из-за жратвы.
Мне не улыбалось носиться взад-вперёд на кухню. За новыми банками пива в холодильнике мог сходить Гутюша. И я спокойно расположилась в кресле.