Тайна
Шрифт:
— И его можно купить?
— Наверно, — заколебалась продавщица. — Мы получили камень для продажи…
— Вот это так оказия, — шепнула пани Крыскова, выразительно акцентируя слова.
Пан ничего не говорил, только пожирал глазами драгоценность. Я по-прежнему блаженно балдела, поскольку меня это не касалось: не было двухсот двадцати тысяч не только с собой, но и вообще. Если постараться изо всех сил, смогла бы наскрести половину. А пани Крыскова продолжала шёпотом искушать меня:
— Подумайте, ведь задаром! Исключительный случай, вы продадите камень
Идея наконец дошла до меня и даже заинтересовала. Но как прикажете понимать: цена по меньшей мере вдвое меньше настоящей, а бриллианты за бесценок на земле не валяются. Конечно, без пани Крысковой мне бы и в голову не пришло покупать камень — я никогда в жизни не блистала оборотистостью в делах. Бриллиант стоил дёшево несуразно, и, если бы не мнение знатока, я решила бы, что он фальшивый или с каким-нибудь дефектом. Пани Крыскова многие годы работала с драгоценными камнями, без сомнения, дело знала профессионально, сама занималась куплей-продажей, и коли теперь соблазняла меня, то наверняка хочет помочь подзаработать. Соблазн был, разумеется, велик. Я горестно вздохнула:
— Нету столько денег. И сегодня не успею собрать, а вот завтра… Нельзя ли этот камень оставить за мной? — Как это оставить за вами? — спросила продавщица без всякого энтузиазма.
— Да так, обыкновенно. До завтра, до одиннадцати утра. Приду первой, к одиннадцати.
— Разве что в одиннадцать… Ладно…
— Надо будет её отблагодарить, — прошептала мне на ухо пани Крыскова.
Я кивнула. Бриллиант все больше привлекал меня. Молчаливый пан вдруг очнулся.
— Кто первый, тот и получит, — решительно заявил он. — Вдруг мне удастся раздобыть деньги раньше?..
— Сами решайте, — сухо прервала продавщица. — Подожду до открытия магазина и ни минуты больше.
Я не собиралась пререкаться с этим паном. Он не тянул на человека, располагающего суммой выше ежемесячной пенсии, к тому же и так все это дело представлялось мне весьма туманным, а потому я покорно согласилась с приоритетом более богатой особы. Успеет раньше, пусть купит. Сегодня вряд ли удастся, магазин через полчаса закроют, а завтра пусть будет, как будет.
Продавщица спрятала камень. Выходя из магазина, в дверях я наткнулась на Павла. Пани Крыскова последовала за мной.
— Вот как дело обстоит, — начала она, игнорируя Павла. — Мне в принципе запрещено покупать такие вещи, я ведь работаю в этой сфере, впрочем, у меня тоже нет нужных денег. Предлагаю на паях. Вы будете его продавать?
— А что делать? Деньги я займу, их отдавать надо.
— Ну, а я войду в долю. Если вы согласитесь. У меня с собой семьдесят тысяч, могу вам дать сейчас же. А потом соответственно поделимся. Согласны?
Я обрадовалась. Участие пани Крысковой придавало солидности всему предприятию. Я взяла деньги, пани Крыскова спешно простилась и вернулась в магазин. Павла прорвало.
— Это что такое? Покупаешь бриллианты?
— Вот именно. Не слишком много, пока что всего один. Эта пани понимает толк. Едем?
— Едем… Погоди-ка…
— Собираюсь, а что?
— Да нет, ничего. Потрясно. Не привык к таким покупкам. Ладно, поезжай прямо на Прагу, а после я покажу куда.
Поехали, уже на мосту Павел заговорил о главном.
— Они не хотят, чтобы их все знали. Сама понимаешь, поставщики наркотиков не любят светиться. Во всяком случае, некоторые. У них там есть один такой…
— Перестань мямлить со мной как со слабоумной, — прервала я раздражённо. — Об этом все знают, давай конкретно!
— Ну так вот, парень с девушкой были как раз посредниками, за посредничество и за молчок получали свою долю. И они тоже смылись. А тут в трамвае их увидел, ну и рванул следом.
— Ас тобой что? Отбрехался или как?
— Думаю, да. Потерял доверие, но, видно, трогать не станут — вокруг тишь и благодать. Даже странно, думал, хуже будет. Или Дарий что предпринял?..
Я всерьёз задумалась, слегка недовольная необходимостью вообще шевелить мозгами на эту тему.
— Возможно, и не потребовалось. Давай рассуждать здраво. Полети ты сейчас с доносом, что бы ты мог сообщить? Продавали наркотики там-то. Ну и что? Они ведь давно уже смылись… И собственно, что дальше?
— Мог бы их узнать в лицо.
— Я думаю, кому надо, тоже их знают. В лицо.
— А я в курсе насчёт цен…
— Они тоже. Та ещё сенсация. Ещё что-нибудь?
Павел призадумался.
— Пожалуй, нет. Стоило им смыться, я все козыри потерял. Раньше были шансы так все подстроить, чтобы их захомутали прямо на стыке, или, к примеру, учитывая то да се, помочь добраться до главного поставщика, а теперь уже хана. Знаешь, ты права, я для них просто фуфло, им на меня плевать. Неглупая организация.
— Вот именно, чего же тебе ещё нужно?
— Как это чего — докопаться хочу! Вляпался, чувствую — смердит, а откуда? Хочу их найти, навести кого надо и поглядеть, что из этого выйдет. И здесь уже кое-что раскопал, только вот тропки в логово нету.
— А те двое не навели тебя?
— Нет, я, слава Богу, не чокнутый и за руку их не хватал. Вышли из трамвая, поплелись, я за ними, на дистанции, конечно. Через какие-то проходные подворотни и дворы, я даже не знал, что такие заныры есть ещё, понятия не имею, на какой улице все это числится. В одном дворе мои голубки куда-то скрылись, и тю-тю… Покажу тебе, где это, и у меня предложение. Поглядеть…
— Погоди, у меня тоже предложение. Покажешь, купишь газету и уткнёшься в неё.
— Зачем это? — изумился Павел.
— Да просто чтоб не светился твой циферблат, так, кажется, говорят. Самое лучшее — газета. Они тебя знают, раз отцепились, не лезь по новой, иначе займутся тобой поэнергичнее. А меня никто не видел. Пойду одна.
Павлу это не понравилось.
— Я бы хотел тоже…
— Или ты покупаешь газету, или я поворачиваю оглобли. Всему есть границы, даже лопоухости. Учти, я сама на материнских позициях много лет. Тебе бы не газету, а чугунок на башку насадить. Тоже хорошо заслоняет.