Тайна
Шрифт:
— Думаешь, любой кандидат в мужья, принятый подобным образом, поспешно ретируется?..
— Нет, не то. Мужик балдеет, когда затмение любви на него свалится, вроде ребёнок малый. Думает — нет, вовсе ничего не думает, — ему только кажется, что и мясо, жаренное на решётке, просто так появляется само собой… А ты обязательная…
— Совсем очумел?!..
— Да нет, я ведь вижу, как ты работаешь. И всякие там обязанности, долги и так далее. Ты и сама бы считала, что ниже среднего его обслуживать нельзя, вот он и отбрасывает тебя сразу, потому как на горшки кухонные не молишься, в глаза бьёт.
— Не дури голову, я тебе не рабочая столовка! Сказала ведь — пообедай
— Так я и пообедал, ничего такого не ждал, только сейчас…
Я разозлилась.
— Гутюша, перестань меня травить ерундой, разлей пиво и отдай бумаги. Работать надо! Махинации разоблачать, а не мои замужества!
Бумага в клетку оказалась в высшей степени полезной. Сразу же выяснилось, что все детали, сообщённые Гутюше, я чрезмерно сократила, о многом он вообще не догадывался. Я постаралась наверстать упущенное, сожалея, что не пригласила на эту конференцию Павла, но Павел после каникул в Швеции повзрослел, переехал от Зоей и занялся делами. Наркоаферы вылетели у него из головы.
— А что, у тебя началось с наркотиков? — комментировал Гутюша. — Я вижу, тут не хватает двух кубиков. Первое primo, этот папаша, хапавший русскую коноплю, — кто он такой и что делает теперь? — Павла прищучу, чтоб приятеля прищучил. — Я вырвала из блокнота следующую страницу. — Здесь по пунктам запишем, что сделать.
— А primo второе, эти голодранцы приблудные — парень и девчонка — исчезли, а дальше? Лично меня интересуют. Продолжение следует?
— Я не слышала, не появлялись. А с ними связан ребёнок и все остальное…
— Надо по очереди и методично, — напомнил Гутюша. — Не сваливай все в одну кучу — опять запутаемся и получится Мамаев курган. Малец сюда привязан — факт, и тоже его нету, а это подозрительное дело…
— Я попробую съездить туда и порасспросить…
— Погоди. Давай закончим с наркотиками. Сразу сообщу, о чем мне известно…
— А, у тебя ведь был один, покрадывал и себе чуток в кармане оставлял, — встряла я снова, мы все время друг друга перебивали. — Что с ним сейчас?
— Как раз и хотел сказать, да ты тормознула. Этот законопатил. Если честно, в самом деле не ведаю про его променады, но деньгу зашибает огромную, говорит, мол, выиграл в бинго, черта с два ему поверю хоть на фертель. Он не из тех, кто выигрывает, слепой фарт за ним не бегает. Вот всякие прочие зёрнышки подозрительные на зуб все время и пробую…
Я сосредоточилась. Гутюша явно входил в раж, и все труднее до меня доходила его словесная акробатика. Пришлось мобилизовать все свои серые извилины.
— ..он, паскуда, чересчур много знает. Я и волоса с головы не дам, не сидит ли он на шантаже…
— Ох, Гутюша, вот что было бы по первому разряду!
— Что именно?
— Шантажировать шантажиста… Гутюше больше ничего не требовалось объяснять, рассуждать он умел, хотя словесное выражение отличалось большой оригинальностью. Загорелся идеей и развил её с ходу. Материала на шантаж маловато, правда, но возможности-то есть и следует их использовать. Гутюша велел записать идею очередным пунктом.
— Надо проверить при случае, что там, на Праге, делается, — заметила я. — Диву даюсь, что сама не съездила, да руки не доходили и вылетело из головы. Ну, может, из головы и нет, а вот времени не хватало.
— Я проверил. — Гутюша открыл очередную банку пива. — Подрядчик сидит на строительстве, я сходил, посмотрел из любопытства. Ничего нет, но было, а теперь уже после двери все демонтировано.
— А что было?
— Апартаменты. Три комнаты имели, да что говорить — прямо покои, а не комнаты,
Прозвучало это довольно таки зловеще.
— Ну, — торопила я. — И что?
— Да трудно сказать, с подрядчиком поболтал. Не знаю, как все это связано, но получается, подонки его ищут не потому, что неприятности с его исчезновением кончились, а наоборот, все впереди. Черт бы побрал этого сорванца, и пусть бы уж отцепились от него. На всем этом жуть висит и свинство.
— Он видел нечто важное, его все ещё боятся, — забеспокоилась я. — Что бы это такое могло быть?..
— Вот именно, меня тоже заело, что он видел. Вот я и глядел. Кабы ничего не знал, ничего бы не понял, но я кое-что знал, потому и понял. Следы оставили, правда, мало что, фотоэлемент был — глаз в этой прихожей или как там её назвать, где ты за дворничиху сошла. Механическая вентиляция. Вода, свет, газ, консоль, подключённая к сети, верно, не хотелось им сматываться с насиженного места и всякое такое, словом, я сделал вывод. Наркотики — да, героин делали, но это все — малое пиво; на мой глаз, мастерская оборудована всем необходимым по изготовлению приборов для воздействия на игральные автоматы и процветает, словно «розы цвет» плодоносит…
Какую-то долю секунды я созерцала огромный арбуз, созревший на розовом кусте, однако действительность придушила воображение. Мастерская приборов для воздействия на игральные автоматы, какая же я идиотка — не догадалась сразу, вот откуда мигающие огоньки!..
— Я толком не понимаю, но это как-то программируется, — продолжал Гутюша. — Такие блоки или как там, каждый отдельно. А чтобы сделать что-нибудь, в них надо заменить элементы — добавить или убрать, не иначе, и в казино все проделывается этими штуковинами. Сложно, не стану тебе тут огород городить, сам не понимаю. Но пускай голова у меня отвалится, ежели этими штуками в саквояжах не импульсируют себе солидные деньги по казино.
Последнее я вполне усвоила. Так оно и есть. Несомненно. Заставляют автоматы выдавать по желанию красную и чёрную, только вот зачем для маленького прибора такие сумки большие… Не буду углубляться, это не для моих мозгов.
Я перевела дыхание.
— Стой, Гутюша, что-то там у нас заело в шестерёнках, Мамаев курган в мою квартиру не влезет, это ты прав. Значит, с наркотиками все?
Гутюша долил себе пива и подумал.
— Что надо делать, записал? Пожалуй, хватит, больше ничего вроде нету. Мы хотели по очереди. — Он заглянул в мои записки и постучал пальцем. — По твоей шпаргалке на очереди бриллианты. Сперва где-то далеко маячили, а после раздумались и Юзефа скосили. Да, подожди-ка, твой Павел, которого не знаю, высмотрел Двоих, ехал за ними, как считаешь, те самые охламоны — парень с девчонкой?
Гутюше не пришлось меня переспрашивать. Я с самого начала непонятно почему была убеждена: двое наркоманов, за которыми Павел попал на Прагу, были те самые, что стояли на поваленной сетке, а потом исчезли. Но тут хронология событий у меня что-то забарахлила, мысли быстро разбежались, снова сбежались, и я вспомнила.
— Сейчас, Гутюша, минутку. Девочка из приюта говорила, что Сушко, мальчика этого, забрала пани Кася. А когда мы с тобой обмеряли первую квартиру, помнишь, нам открыла девочка, а к ней пришла подружка, к часу в школу спешили?